Бастард рода Неллеров. Книга 7 - Серг Усов

Сергий уже всё приготовил, на столе в моём кабинете стопка листов, полная чернильница и пучок остро наточенных гусиных перьев. Мурзика я с кресла сбросил, ишь, повадился хвостатый дружок повсюду занимать моё место, тут, в кровати и даже на стуле в столовой. Подсидеть хочешь? Пока не выйдет. Если же придётся уехать, то в моём кресле окажется другая задница, не твоя, но, уверен, кого-то из нашего же рода. Зря что ли моя прекрасная мачеха Гутово и виноградник монастырю подарила? Нет, здесь теперь всегда будет наш человек. Что называется, костьми ляжем, а обитель больше из цепких лап Неллеров не выпустим.

Итак. Берём листок и перо. Окунаем кончик в чернила. Пишем. Создатель послал вороне кусочек сыра. На ель ворона взобралась, позавтракать уж было собралась. Жанр басни в Паргее не известен, во всяком случае, на нашем материке, а стихи существуют лишь в песенном варианте. Что ж, кому-то нужно быть первым. Почему я не должен стать здешним Вергилием или Байроном, Пушкиным или Блоком? Не вижу оснований себе отказывать. Но сначала стану Эзопом и Крыловым в одном. Труд-то я собираюсь писать философский, с жанрами тут не густо. Приключения исключаю, в этом мире я ничего не видел, а рассказывать о своём настоящем прошлом, разумеется, не буду.

А о чём буду? Ну, с иносказаниями-баснями всё понятно. Начал с вороны и лисы, потому что Карл своей лестью к этому подтолкнул. Тут и мораль сразу проявится. Насчёт прямоугольной системы координат Рене Декарта, я уже решил, тоже напишу. Три закона механики Исаака Ньютона само собой. Постулаты Евклида и теоремы Пифагора здесь открытиями не станут, тригонометрию продвигать слишком рано — этим пусть потомки занимаются, как и законами термодинамики или электричества. Зато оптику пора, мой друг, пора продвигать. Вслед за подзорными трубами и бинокли, глядишь, придумаю.

Что ещё? Философия всяко нужна, новая. Ницше или Фейербаха с его человек есть то, что он ест, к чертям собачьим. Тогда, может, Гегелевскую диалектику? Пожалуй. Не помешают ни закон отрицания отрицания, ни перехода количественных изменений в качественные, ни единство и борьба противоположностей.

Ещё бы теорию Дарвина тут сформулировать, да, боюсь, рано. Заточит меня добрая матерь-церковь за неё куда-нибудь в глубокие подземелья, или сошлют к чёрту на кулички.

Смотрю на две написанные мною строки басни. Вот так всегда у меня в прошлой жизни было. Только соберусь о чём-то поведать, как мысли сразу начинают цепляться за всё подряд. А ведь нельзя объять необъятное. Точно, это тоже запишу сейчас. Глубокая мысль.

Придумал. Чтобы не забыть ничего и не потерять нить своих рассуждений, буду сразу записывать. На разных листках. Если каждый день выделять хотя бы час-два на свои философские занятия, то за несколько лет смогу издать свою нетленку. Жаль, нет прописных букв, из-за этого процесс сильно затянется. Ага, ещё об отсутствии ноутбука пожалей, Степан Николаевич.

Час-два? У меня не получилось заниматься научным творчеством и получаса.

— Прекратите, дряни! — в сердцах призываю котят.

В распахнутое окно влетел воробей, и мои до этого спавшие на диване пушистые приятели решили вновь вернуться к охоте.

— Что случилось, господин? — на мой окрик в кабинет заглянула Ангелина.

— Что случилось? ты летучих мышей видела? Видела? Ну вот теперь полюбуйся на летучих котят. Посмотри, что творят негодники такие!

А те реально устроили полный переполох, используя для прыжков на большую высоту и мебель, и портьеры, и даже подаренный тётей Никой дорогой гобелен, оставив на нём следы своих когтей. Птичку не поймали, та вылетела обратно в окно, и лишь после этого Мурзик с Котькой позволили себе угомониться. Ангелина позвала обоих есть, чтобы они меня не отвлекали, но оказалось уже поздно, творческий порыв у меня угас, и я решил не откладывать неприятную миссию допроса жрицы.

Всё же при желании я могу быть полным болваном. Вот зачем я пленил ту девицу? Ведь понятно же, что язычников мне надлежит допрашивать лично, должность у меня такая. И что теперь? А теперь придурку надлежит присутствовать при том, как молодой женщине будут ломать или дробить кости, рвать ногти, прижигать калёным железом кожу, сжимать металлическим обручем череп, бить кнутом и использовать прочие садистские методы.

Да, мне уже, увы, не раз пришлось присутствовать на допросах, но, во-первых, тогда пыткам подвергались реально виновные в преступлениях мужчины, причём, преступлениях не только еретических, но и связанных с причинением смертельного ущерба другим людям, а, во-вторых, чувствовал я себя после этого, будто в выгребной яме побывал, и душой, и телом.

Чем я думал, когда использовал плетение сковывания, не убив жрицу и не дав ей уйти через болото? Чем-чем, явно не головой, задницей. Мои проблемы ведь допросом не закончатся. Я же тут ещё и высший судья без какой-либо возможности обжаловать мои приговоры. Нет, понятно, потом-то в ордене и епископстве узнают, если вдруг что-то неправильное назначу, только кто мне против скажет? Николай Гиверский, обязанный мне сохранением своего рода? Родной дядюшка Рональд? Даже не смешно. В общем, вся ответственность за приговоры на мне, и юридическая и моральная.

Хорошо, если захваченная девка окажется просто мошенницей, богохульно демонстрировавшей языческие ритуалы. Тогда её просто повешу, высоко и коротко, а если действительно культистка, то тут так легко не отделается, придётся приговаривать к сожжению или сдиранию кожи. Жуть. А ведь скорее всего осуществится второй вариант.лейтенант Герберт в атаманском шалаше, где и жрица жила, целый арсенал предметов языческих культов нашёл, причём, древних. Я их уже в наши запасники прибрал. Когда всё уляжется, полюбуюсь стариной, типа местной античностью.

Ох, жизнь моя не так уж и проста. Наверное, так и должно быть. Не всё же коту масленица, и вечно в шоколаде ходить не получится.

На крыльце главного здания натыкаюсь на опять вернувшегося из объезда владений наставника Макса. Лейтенант как будто бы решил стать моим личным почтальоном. Вчера он мне письмо от брата доставил, а сейчас от сестры Агнии. Подумав, что в свитке может быть что-то срочное, отправляю Сергия вперёд, а сам задерживаюсь.

— Не дадут тебе гонцы спокойно провести патрулирование, да, брат Макс? — забираю у него тубус и снимаю восковые печати. — Опять у тракта встретил?

— Ну, а где ещё-то? — усмехается наставник. — Посланник полковника везёт письмо герцогине, а заодно и вам прихватил весточку. Кстати, есть ещё одна новость, на этот раз уже из Готлина, с нашего подворья. Прибыли два десятка братьев-наказующих,