Лабиринты любви - Леона Арленд

– Кэтрин, мы не должны, не имеем права умирать! – шептал он, предпринимая титанические усилия, чтобы избавиться от веревок, которыми их опутали.

Кэтрин наконец-то удалось содрать скотч с губ.

– Осталось не более трех минут, – выдохнула она. – Ник, ты как?

– Нормально, а ты?

– Более или менее. – Кэтрин пыталась зубами развязать веревку. – Только никак не удается узел перегрызть. – Эти подонки забрали мой нож.

Они забрали нож! Именно этого и опасался Ник.

– Ты в очках?

– Да.

– Видишь что-нибудь такое, что может нам пригодиться?

– Ой, – обрадовалась она. – Я же лампу разбила.

– Абажур, что ли?

– Ну да! У журнального столика полно осколков, надо только доползти туда. Самым большим осколком я поранила ногу. Он лежит на моем дневнике.

– На счет «три» ползем, – скомандовал Хант. – У нас осталось около трех минут. Считаю… Раз, два, три.

Они предприняли совместный рывок, Кэтрин застонала.

– Я не могу… мое колено…

– Забудь об этом! – приказал Ник. – Мы обязаны выбраться отсюда, иного выхода у нас нет! – Кэтрин молчала. Ник встревожился. – Кэтрин, ты что?

– Я думаю. У тебя есть часы?

– Нет, но я хорошо чувствую время. Думаю, у нас две с половиной минуты.

– Так мало! – вскрикнула Кэтрин.

– Если бы я сумел освободить руки и дотянуться до осколка… – Ник чувствовал, как глубоко и часто она дышит. Больше всего на свете он боялся сейчас за нее. Его сердце разрывалось от предчувствия скорого конца.

– Хьюдж! – крикнула вдруг Кэтрин. – Ко мне!

– Кэтрин, ты что? Он же на кухне.

– Он здесь, я знаю. Он прибежал и спрятался под диваном. Он даже скулил. Хьюдж, миленький, будь хорошим мальчиком. Ведь мы с тобой неплохо ладили! – Ее слова звучали как молитва. – Хьюдж, пожалуйста, принеси мне дневник!

– Кэтрин, этот пес никогда не отличался послушанием. Мы зря теряем время.

Послышался шорох.

– Нет, Хьюдж прелесть! Он умнейший пес. Он сейчас прибежит и поможет нам!

Ник недоумевал. Неужели она действительно надеется, что Хьюдж послушается ее?

– Кэтрин, у нас нет времени! Она сама это понимала.

– Слушай, ты, косматый паршивец! – Кэтрин решила говорить с псом тоном, каким она убедила Хьюджа залезть тогда в ванну. – Если ты, хвостатое ничтожество, сейчас не поможешь нам, то вместе с нами взлетишь на воздух. И в рай, могу тебе обещать, ты не попадешь! – Снова послышался шорох. Хьюдж вылез из-под дивана. Кивком головы Кэтрин указала ему на дневник. – Ну-ка принеси дневник! Быстро!..

Хьюдж неожиданно лег на брюхо, завилял хвостом и сделал кувырок, другой, будто работал на арене цирка. Потом он подбежал к Кэтрин и начал ее облизывать.

– Пожалуйста, Хьюдж, – в отчаянии прошептала она.

Ник все это время старался освободить руки от веревок, и ему это удалось.

– Хороший мальчик! – произнес Ник. – Я тебя хвалю…

Хьюдж пришел в игривое настроение, начал носиться по гостиной, налетел на стол, опрокинул его, и дневник с осколком… оказался возле Ника.

Он перерезал веревки на руках у Кэтрин. Затем освободил от пут ее и свои ноги.

– У нас не больше минуты! – сообщил он.

– О нет! – воскликнула Кэтрин в ужасе.

– О да! – передразнил он ее и вскочил. – Бежим!

На ходу он схватил сумку, стоявшую у кухонной двери.

– А это зачем?

– Здесь все материалы по делу о рекламных объявлениях. Как раз то, что нас интересует. – Он влетел в кухню и понял: включен таймер микроволновой печи.

Как все просто! Ничего не стоило обезвредить бомбу, но, к сожалению, времени на это не осталось.

Они пулей вылетели из дома во двор.

– У тебя есть ключи от ворот? Они закрыты, – на бегу прокричала Кэтрин.

– Есть.

Пока он вставлял ключ в замок, Кэтрин осмотрелась. Ник открыл ворота.

– Кэтрин, бежим!

– Хьюдж, – прошептала она.

Пес смотрел на них через стеклянную дверь, стоя на задних лапах и весело виляя хвостом.

– Проклятье! – гаркнул Ник и рванулся к дому.

– Вернись! – крикнула Кэтрин.

Ник распахнул дверь.

– За мной! – заорал он.

Впервые в жизни Хьюдж его послушался. Они неслись назад наперегонки.

Вдруг раздался оглушительный взрыв, и сразу стало светло как днем.

– Ник!.. – Вопль Кэтрин потонул в грохоте взрыва.

Ник лежал на земле, над ним склонилась Кэтрин.

– Ник, дорогой мой, любимый… – приговаривала она. Он с трудом открыл глаза. – Ник, ты жив? Какое счастье! – заплакала она.

– Кэтрин, ты меня поражаешь, – прошептал он с улыбкой.

Тут к ним подбежал Хьюдж и лизнул сначала хозяина, а потом Кэтрин.

7

Светало. Кэтрин подкатила к своему дому на малолитражке. Ник сидел рядом с ней, Хьюдж – на заднем сиденье.

У нее в квартире они пробыли не более пятнадцати минут. Умылись, привели себя в порядок. Кэтрин забинтовала свою ногу и обработала самые серьезные ссадины Ника. Захватила с собой дневник, сумку с документацией и деньги. Оставаться в квартире дольше было опасно.

– В моем контракте с ЦАКМИ оговорено, что я не имею права разглашать служебную тайну, – предупредила Кэтрин, поворачивая ключ зажигания. – Поэтому, пока мы не доберемся до дома моих родителей, я вынуждена завязать тебе глаза. Надеюсь, ты не будешь на меня в претензии за это?

– Конечно нет, дорогая!

Впереди их ждала мягкая постель в трейлере на ферме ее родителей. Самое разумное укрытие, там их вряд ли будут искать.

– Кэтрин, у меня тут родилась одна идея. – Ник лукаво улыбнулся. – Завяжи мне глаза, завези в какую-нибудь глухомань и отпусти Хьюджа погулять…

– А ты хитрец! – Она рассмеялась. – Неужели я привлекаю тебя даже в таком жалком виде?

Ник нарочито внимательно осмотрел ее с ног до головы.

– А что, разве что-то не так? – Он остановил взгляд на ее высокой груди. – По-моему, все на месте…

– Ты неисправим! Ладно, поехали.

– Я закрою глаза на всякий случай… – вздохнул он.

Откуда только силы берет! – подумала Кэтрин. – Досталось ему, конечно…

Ник закрыл глаза. Он действительно неважно себя чувствовал, но засыпать не хотел.

– Кэтрин, а я хоть немного похож на твоего графа?

Этот шутливый вопрос взволновал Кэтрин, она все еще с трудом верила в реальность происходящего. Хотя опять куда-то бежит, но теперь – впервые в жизни – она не одна.

– Ты намного сексуальнее, даже сравнивать не стоит.

– Я польщен.

– Ты – вот он, живой, а граф – плод моего воображения. Ему никогда не пригласить меня в ресторан, где на столике будет гореть свеча.

– Если память мне не изменяет, граф не занимался любовью при свечах. Он предпочитал делать это под покровом ночи.

– Вот видишь! – рассмеялась Кэтрин. – Сам и ответил на свой вопрос. Она каждой клеточкой своего тела чувствовала его близость.