Восьмой зверь - Владимир Ильин

Через двенадцать часов группа из двух десятков мужчин размещалась по двое в вагоны поезда, отбывающего в другое владение. Позади был пепел сожжённых построек, кровь, мольбы пощады и короткие схватки с заспанным противником. Род Кива этим утром перестал существовать. Николя не чувствовал внутреннего удовлетворения от резни, его плечи гнула к земле усталость, словно от тяжелой, неприятной, но необходимой работы. Иначе он не мог поступить, вряд ли бы враги оставили в живых его жену и самого Телла. Суды гораздо проще решают дела в пользу истца, если ответчик мертв.

— А как же убийца Мишеля? — Старый соратник, что ехал с Николя в одном вагоне, растревожил старую рану. — Помнишь, я говорил о сомнениях человечка из отдела расследований.

— Довольно крови, — чуть подумав, ответил Телл. — Главные виновники получили по заслугам, я удовлетворен.

— Как скажешь, — неожиданно легко согласился напарник. Незачем уважаемому боссу брать на себя еще одну смерть. Оставим это профессионалам, не зря же им уплачена пятизначная сумма золотом. Будь убийца хоть принцем Дома, возмездие дотянется до его шеи.

Глава 6

На третий день академия вышла на рабочий режим. Деловито сновали по коридорам студенты и преподаватели, мелодично пел звонок на занятия, зазывая занять свои места в обширных потоковых аудиториях. Двести студентов, да еще у многих слуги, толпа выходила не слабая. Люди знакомились, кучковались по интересам и социальному статусу. С нашего крайнего верхнего места мельтешение студентов были видны, как на ладони. Практически срез богатой части общества. Представители одного дома стараются держаться вместе, все семь домой представлены примерно в равном количестве, по десятку от одного Повелителя. Отпрыски старой аристократии так же держатся особняком и впускают в свой круг только равных, даже на студентов из Домов смотрят с превосходством. Еще бы, кроме гордости и чувства собственного величия у них особо то ничего и не осталось. Все земли под Домами, как и военная служба, традиционно считавшаяся долгом аристо. Несколько лет сотен лет назад Повелители отказались от дружин аристократов, сделав ставку на собственные войска, а чуть позже стали раздавать звонкие титулы в среде командиров, нивелируя разницу в статусе и создавая тем самым собственные Дома высокородных. Так что остатки древних родов терпеть не могут «новичков», но конфликтовать открыто боятся — потому что умные и жить хотят. Вот и остается родовитым исходить ядом в тесном кругу, мечтая когда-нибудь вернуть утраченное влияние. Естественно, с великим удовольствием сделают мелкую пакость выскочкам из домов. Правда, Роуд рассказывал, что большинство титулов «родовитых» дутые, родословная притянута с потолка и не имеет ничего общего с реальностью. В свое время было модно брать в семью бедную, но родовитую вторую жену, после чего объявлять все семейство потомками былой династии — да и сейчас так делают, ради красивого герба и звонкого титула. Так что никакого пиетета я к ним не испытывал, впрочем, как и к настоящим аристо. В академии я насчитал примерно полтора десятка чванливых субьектов с вышитым гербом на форменной одежде. Вот же странность, форма единая для всех, но не воспрещается ее украшать. В итоге две якобы одинаковые формы могут выглядеть совершенно по-разному.

Самая обширная часть абитуриентов — обычные люди, хоть и сложно назвать обычными детей богатых родов, купцов и чиновников. Больше сотни шумных ребят, как-то сами собой разбившихся на группки по интересам или благодаря общим знакомым. На них в основном обращено внимание кураторов групп — представителей академии. У этих ребят нет слуг, в отличие от аристо — у тех по двое, причем выбор слуг далеко не всегда связан с интересами учебы, как я заметил. Например, рослый парень на несколько парт левее нас вполне комфортно чувствует себя, положив руки на коленки двум прелестницам по боком от него. Или толстенькая пышка в противоположном от нас углу, маслянистыми глазами сопровождающая каждое движение своего слуги — поджарого парня с короткой стрижкой. Вот же рисковые люди, и ладно бы парень, но чем думают девушки! Ежели «повезет», через несколько месяцев не удержавшейся от соблазнов госпоже придется бросать учебу и объясняться с родными по поводу потери огромной суммы денег. Или же ходить с животом на занятия — но это вряд ли. Урон чести подороже денег будет.

Справа от меня хмурятся девушки. Взгляд Тины вполне понятен — я запер комнату со своей находкой и не пускал некую любопытную особу, отчего та затаила нешуточную обиду и даже в некоторой мере бунт. М-да, бунт. До поздней ночи я пролистывал массивные тома, найденные в секретной комнате, в поиске картинок — знакомых букв не было, тексты явно были той же эпохи, что и в библиотеке Виктора, если не древнее, так что оставалось рассматривать картинки и пытаться расшифровать подписи под ними. Устав работать, я двинулся на кухню. Легкий перекус подарил игривое настроение в отношении одной служанки, вполне даже взаимной моим чаяниям. Я не боялся потеряться в темноте неосвещенной гостиной, неторопливо двигался вдоль стенки и пробовал открыть ручки дверей. В пятикомнатной квартире оставались открытыми две комнаты — моя новая, занятая взамен старой, и комната Тины. Остальные были заперты — я берег тайну своей находки, Джейн себя, а пустующая пятая была закрыта на всякий случай. Так что потянув на себя дверь я и не сомневался ни секунды. Мягко опала на пол одежда, слитным движением прижимаюсь под одеялом к гибкому телу сзади, рука начинает неторопливый путь от плеча вниз, задерживается на груди, поглаживает животик. Вдыхаю аромат волос, из губ вырывается комплимент красоте, когда раздается голос чаровницы.

— Пауль, не надо, — сонно ворчит девушка и откидывает шаловливую руку, успевшую спуститься ниже.

«Какой еще Пауль» — чуть не вырывается негодующий вопль собственника, и тут приходит осознание — Джейн. Смачно так приходит, ледяным водопадом прокатывается по спине. Огненными буквами пунктов контракта, словно вспыхнувшими в голове. Ну, не надо, так не надо, желание девушки — закон.

Так же мягко выкатываюсь из постели, подбираю одежду и на цыпочках вылетаю из комнаты. К слову, остальные комнаты, кроме моей, оказались закрыты — Тина закрыла свою в знак протеста и не простила меня до сих пор.

А вот в глазах Джейн явно видно недоумение и подозрение. Тень недовольства там тоже есть — я не пустил к находке и ее тоже, делать мне больше нечего, как делиться с ее дедом своей добычей. Девушка явно помнила ночной эпизод, но не могла понять, что же это было — сон или явь? Я же держал на лице каменную маску и, выдвинув вперед нижнюю челюсть, мужественно внимал умным речам лектора.

В академии учили не колдовству и чародейству, как можно было подумать. Студентов учили пользоваться техникой, с которой им предстоит работать. Рассказывали принципы устройства механизмов, дабы очередной идиот не взорвал паровой котел и себя вместе с ним. Огромное число теоретических наук — физика, механика, химия, алгебра. Магия же ожидалась в самом конце курса, на третьем году обучения. За два предшествующих года ученик обязал был усвоить всю теоретическую и практическую составляющую профессии. Многие не справлялись, потому ритуал определения стихии проводили перед третьим годом, чтобы сэкономить время на числе проверяемых. Впрочем, большинство аристо и люди Домов экзамены преодолевали успешно, что объяснялось слугами. Да-да, экзамены сдавались вместе со слугами, так же как и проводилась учеба. Человек мог ничего не делать два года, только бы его слуга все хорошо выучил. Проблема в таком случае была только одна — слугу приходилось брать с собой на работу — один знал, как работать, второй имел силу, чтобы работу осуществить. Но подобный оборот дел происходил довольно редко, большинство студентов честно вгрызались в камень знаний. На выходе академия получала подготовленных магов и еще большее число отличных специалистов не-магов — будущих инженеров и технический персонал. Но что такое четыре-пять сотен выпускников для целого владения? Пустяк, потому спрос на одаренных был лютейший, что означало огромные доходы для специалистов.

Лекции были довольно интересны, преподаватели дружелюбно отвечали на вопросы, слуги скрипели перьями, а я пытался понять откуда ждать беду в следующий раз. Внимания я к нашей группе не заметил, что, вкупе с произошедшими событиями, позволяло надеяться на положительный исход моего контракта.

После шести двухчасовых занятий — курс догонял пропущенный день — я уговорил довольно измотанную Джейн заглянуть в библиотеку. Я мог бы сходить и сам, но отставлять подопечную одну отказывался. Библиотекарь встретил нас довольно радушно, широкой рукой отсыпал солидную стопку книг, за которой обычно направляют на третий день учебы, так что нам, можно сказать, повезло не стоять в очередях. Вместе с горой фолиантов мне разрешили унести несколько словарей первой, второй и третьей династии, выпрошенные у функционала. Увы, возможности пролистать книги прямо на месте не было — Джейн хозяйственно разместила книги на моих руках, а лезть против хозяйки на глаза у библиотекаря мне не хотелось. По пути пришлось понервничать — в толпе галдящих студентов хотелось бы иметь свободные руки, мало ли что. К счастью, до квартиры добрались без происшествий, книги были свалены на пол, словари прихвачены подмышку, и я устремился на разгадку тайны, ловко закрыв дверь прямо перед любопытными носиками, вдобавок проигнорировав настойчивый стук в дверь под возмущенный девичий гул.