Галобионты - Иван Беляев

В том, что пугает Елену, сомнений не было. Женщина боялась его, но тем не менее не предпринимала ни малейшей попытки избавиться от общества странного незнакомца. Ему вспомнился кинофильм, в котором за одиноко бредущим человеком увязалась бездомная собачонка. Человек сначала бросил животному кусок своего бутерброда. Собака съела его и потрусила за своим благодетелем. Когда она слишком приблизилась к нему и начала путаться под ногами, человек угостил ее пинком. Животное заскулило и, поджав хвост, отбежало на несколько шагов. Но только отбежало, продолжая держаться поблизости в надежде на еще одну подачку. Он не помнил, чем закончилась история, кажется, Хозяин не дал ему досмотреть картину, но этот малозначительный эпизод накрепко врезался в его память и теперь почему-то всплыл, усилив его тоску.

Елена напоминала ему как раз такую собачонку. Неприкаянное одинокое животное, тоскующее по ласке, готовое принимать пинки, если только за ними последует подачка. В душе возникло гадливое чувство. К нему пришло понимание того, что он выбрал не ту женщину, которая ему нужна.

А что если он велит ей остановить эту колымагу и убраться отсюда, куда глаза глядят? Он даже может наградить ее напоследок деньгами, чтобы хотя бы таким образом возместить ей моральный ущерб. Зачем ему нужна эта глупая собачонка? Неужели он не достоин большего? Тут он поймал себя на мысли, что помимо презрения испытывает к Елене еще какое-то чувство. Он не сразу смог определить его, так как оно было для него совершенно новым. Но, поразмыслив, признался себе, что просто-напросто жалеет эту женщину. Ему казалось, что стоит ее приласкать и она станет такой же верной и преданной, как та собачонка, которую человек спас от голодной смерти и предоставил ей кров. Да, он так и сделает, только сначала ему нужно научиться у нее кое-чему.

– Покажи мне, как нужно водить машину, – произнес он, отрывая голову от спинки сиденья.

– Хочешь научиться? – оживилась Елена. – Я, конечно, могу тебе показать, но сейчас не очень подходящее время. Лучше это делать, когда светло.

– Не твоя забота. У меня хорошее зрение.

– Как хочешь.

Елена притормозила.

– Пересаживайся.

Герман уселся на водительское сиденье, женщина перебралась на пассажирское.

– Это педали, – сказала она, указывая вниз, – педаль газа, педаль тормоза и педаль сцепления. Это коробка передач, скорости переключаются вот так.

Она положила свою руку на его, лежащую на рычаге.

– Нужно перемещать его очень осторожно, а то ты со своей силищей вырвешь рычаг с корнем.

Он умел быть послушным и внимательным учеником. Не зря Хозяин постоянно оставался доволен результатами его обучения. Труднее всего было постичь науку трогаться с места без рывков и пробуксовки, зато повороты и торможения Герман освоил на удивление легко. На то, чтобы научиться вовремя переключать скорости и сбрасывать сцепление, у Германа ушло около часа. Если бы не темное время суток, он скорее всего научился бы гораздо быстрее. Правда, в это время машин на трассе почти не было, что существенно облегчало процесс обучения.

Через два часа с небольшим Герман вполне сносно управлял машиной. Елена, разумеется, присвоила эту заслугу своей персоне.

– Мне можно идти работать инструктором по вождению, – заявила она, откинувшись на спинку сиденья.

– Не думал, что у автомобиля такой тяжелый ход.

– Это просто тачка такая старая. Вот если бы вместо древней „Нивы“ была бы „бэха“ или еще лучше „Мерс“, это был бы полный кайф.

Елена полезла в недра заполненного пакета, вынула из него пачку „Парламента“ и зажигалку. Прикурила и затянулась. Едва сизый дым сигареты достиг его ноздрей, Герман резко нажал на педаль тормоза, отчего женщина чуть было не стукнулась лбом о панель.

– Выбрось немедленно! – закричал он так, что перепуганная Елена поперхнулась дымом.

– Ты чего? – спросила она, держа сигарету перед собой.

– Я сказал, выбрось свою сигарету! – еще громче крикнул он, выхватил из ее пальцев дымящуюся сигарету и швырнул за окно.

– Ты что, не переносишь сигаретного дыма? – осторожно спросила Елена.

– Выбрось всю пачку, – сквозь зубы процедил Герман.

– Хорошо, как скажешь, – Елена поспешно избавилась от сигарет, руки ее дрожали, как впрочем и голос. – Я и сама, если честно, тоже не курю. Иногда только балуюсь.

– Ну и дура, – бросил Герман, снова заводя мотор.

– Не пойму, зачем надо было поднимать такой крик, – прерывающимся голосом заговорила Елена, – мог бы просто спокойно сказать, что не хочешь, чтобы я курила.

Герман не удостоил ее ответом. Елена притихла, вжавшись в сиденье. Ее снова охватила тревога. Несколько раз женщина порывалась спросить о чем-то Германа, но, так и не решаясь, хранила напряженное молчание.

Ветер, рвущийся в окно, становился все свежее, возвещая о приближении моря. Впереди показалась развилка.

– Куда теперь? – спросил Герман.

– Направо, – тихо ответила Елена.

Он бросил на нее косой взгляд.

– Что с тобой?

– Ты еще спрашиваешь! – в ее голосе уже в который раз за этот долгий день зазвенели слезы. – Наорал на меня, как на собаку, а теперь спрашивает. Я для него вся выкладываюсь. Весь город пешком прошла, машину добыла, ездить научила, а он…

– Положим, машину ты не только для меня добывала, – хмуро усмехнулся Герман, – я прекрасно видел, как ты переглядывалась со своим приятелем.

– Ну и что! – не растерялась Елена. – Что я, не имею права что-то урвать себе, если ты деньгами разбрасываешься, а мне сапоги купить не на что.

– Тебе нужны деньги?

– А кому они не нужны? Тебе, что ли?

Видимо, Елена и впрямь здорово разозлилась, впервые она говорила с ним так дерзко. Как ни странно, это ему даже понравилось.

– Я думаю, деньги мне не скоро понадобятся. Когда все закончится, я отдам тебе все, что у меня осталось.

Это обещание одновременно и ободрило, и встревожило женщину.

– Ты о чем? – спросила она.

– О тебе и обо мне.

– Послушай, я как раз хотела тебя спросить, что ты собираешься делать?

– А разве ты сама не знаешь?

– Я сначала думала, ты просто хочешь подышать свежим воздухом, устроить что-то вроде пикника. А теперь мне кажется, что у тебя на уме совсем другое.

– Почему ты так решила?

– Не знаю, – Елена пожала плечами, – мне так кажется.

– Успокойся, ничего плохого с тобой не случится. Все будет так, как ты и предполагала.

– А как я предполагала?

Герман промолчал.

– Сейчас будет еще один поворот и пойдет грунтовая дорога. Нужно свернуть туда, – пробурчала Елена недовольным тоном.