Секреты гоблинов (ЛП) - Александер Уильям

Акт III

Картина I

Зомбей выплыл из тумана.

Роуни смотрел широко раскрытыми глазами. Он никогда раньше не покидал города. Он всегда окружал его. Он никогда не видел его снаружи. Он никогда до сих пор не приезжал в Зомбей.

Фонари прорезали наполненную туманом темноту. Созвездия фонарей и свеч горели в бессчетных окнах. Уличные фонари, редкие на южном берегу, но распространенные в северобережье, отбрасывали теплый свет на холодные камни тротуаров.

Поверх всего светилась часовая башня. Стеклянная луна пробиралась по небу из крашеного стекла на каждом циферблате, освещенная сзади фонарями, служа маяком для барж, проплывавших ночью под мостом Скрипачей.

Семела привезла из на южный берег, в мешанину построенных друг на друге зданий. Дома вырастали отовсюду под неправильными углами, привязанные железными цепями или подпертые плавником, вколоченным в кирпи и гипс, чтобы не завалиться набок. Бесформенный хаос нависал над ними.

Роуни стало легче дышать. Он вдохнул полные легкие южнобережной пыли. Это успокаивало. Это был дом. Но он все еще оглядывался в поисках Башкиной лачуги, зная, что она может быть где угодно.

Механические копыта ритмично стучали по дороге. Несколько одиноких уличных фонарей освещали им путь.

— Мы около улицы Должников? — спросила Семела. — Мне кажется, что да, но нужно быть уверенной.

— Мы ее пересекаем, — сказал Роуни.

Семела дернула поводья вправо, и Горацио идеально повернул налево. Фургон едва не перевернулся. Роуни вцепился в козлы, чтобы не слететь, и все равно едва не слетел, когда фургон со скрежетом вновь встал на четыре колеса. Эсса и Томас злобно шипели внутри.

— Спасибо, — спокойно сказала Семела. — Теперь нам уже близко, да.

Роуни оглядел знакомые улицы и переулки, пытаясь определить, куда они направляются.

— Куда мы едем? — спросил он.

— Домой, — сказала Семела. Она проехала сквозь ворота моста Скрипачей. — То, что мы показываем тебе свой дом и пиглашаем остаться с нами, — это немало. Мы нечасто это делаем.

Они доехали до середины моста, и тут Семела рванула поводья и резко остановила фургон.

— Я не слышу никаких других колес или шагов, — сказала она, — но, пожалуйста, оглядись вокруг, нет ли здесь поблизости наблюдателей.

Роуни осмотрелся. Он увидел только туман и пустую дорогу. Окна лавок и домов по обе стороны моста были закыты и темны. Было очень поздно. Мост Скрипачей спал.

— Я никого не вижу, — доложил он.

— Это хорошо, — сказала Семела. Она завернула мула и фургон в маленький переулок, ведуий против течения. Потом она снова завернула и остановилась у неприметной каменной стены.

— Пожалуйста, открой дверь, ладно? — сказала она Роуни.

Роуни уставился в стену перед ними:

— Я не вижу ни одной двери, — сказал он.

— Я приглашаю тебя увидеть их, — сказала Семела, и он увидел. Он не мог понять, как пропустил их в первый раз.

Роуни слез, открыл засов на высоких воротах и открыл их. Семела въехала внутрь, и Роуни закрыл за ней створки. Оранжевое свечение угля в брюхе мула было единственным светом внутри. Роуни видел только каменные стены и старую солому.

Эсса неверным шагом вышла через заднюю дверь фургона.

— Дом, — сказала она. — Хорошо. Где-то здесь есть кровать, а не гамак, и я найду ее.

— Не так быстро, не так быстро, — сказал изнутри Томас. — Мы должны вернуть маски на места. Остальная разгрузка подождет до завтра, но о них надо как следует позаботиться, прежде чем кто-либо удалится на поиски кровати и простыней. Пожалуйста, покажи мальчику, куда отнести его собственную маску.

Эсса, пошатываясь и стоная, вошла обратно в фургон и вышла с грудой масок в руках. Среди них были лиса и великан, которого Роуни играл на сцене фургона.

— Вот, — пробормотала Эсса. — Возьми эти две и следуй за мной.

Роуни взял лису и великана, держа каждую маску одной рукой. Эсса взяла маску принцессы, маску героя и еще несколько. Она также держала в руках полумаску, которую Клок надел утром — это, казалось Роуни, было так давно, годы и столетия назад. С тех пор многое случилось.

Он прошел за Эссой через проход к железной лестнице. Лестница вела и вверх, и вниз.

— Мы идем наверх! — сказала Эсса откуда-то с вышины.

— А что внизу? — спросил Роуни. Они были на мосту Скрипачей, и Роуни не думал, что у моста может быть какое-то подземелье.

— Казармы, — сказала Эсса, — до самой центральной опора. Люди обычно наблюдали отсюда, не надвигаются ли пираты или что-то подобное, но теперь им все равно. В некоторых частых моста до сих пор есть тощие маленькие окошки, чтобы стрелять из них.

Роуни услышал, как какой-то механизм с лязгом проворачивается. Он почти слышал в шуме Башкины ноги. Он почти видел ее в темных тенях. Он почти чувствовал, как ее когти-пальцы открываются и закрываются. Он злился на башку за ее проклятья и птиц, за Клока, упавшего вниз и еще вниз, и он боялся Башки, и он был зол на себя за то, что боится ее, и недоволен собой за то, что заставил Башку быть недовольной им. Он смял все эти чувства в маленький и тяжелый комок глины у себя в груди и попытался не обращать на него внимания.

Лестница вела в огромное, высокое помещение. Шестеренки и пружины, гири и маятники заполняли его центр, медленно вращаясь и соприкасаясь. Ящики с мешаниной из ткани и деревянных поделок покрывали пол. Роуни видел открытые шкафы с костюмами, верстак с самыми разными инструментами и несколько книжных шкафов. Это так же ошеломляло, как и все остальное: Роуни никогда раньше не видел столько книг сразу.

Высоко над головой горели фонари, освещая огромные круги грязного стекла в четырех каменных стенах. Каждый угол показывал панораму города и половину серой луны. Зрелище было знакомым, только теперь Роуни наблюдал его с изнанки. Он смотрел во все глаза. Его челюсть отвисла. Он не заметил.

Он стоял внутри Часовой башни.

Картина II

— Сюда, — позвала Эсса через плечо. — Постарайся по пути не получить по голове какой-нибудь движущейся частью часов. — Роуни как в тумане пошел за ней.

Тут он увидел маски.

Они покрывали и стену выше по течению, и стену ниже по течению. Роуни видел героев и дам, злодеев и колдунов, сиделок и аристократов. Он видел маски животных из меха, перьев и щетинящихся зубами чешуйчатых шкурок ящериц. Большая часть была вырезана из дерева или вылеплена из гипса, но он также видел маски, сделанные из жести или полированной меди, блестящие в свете фонаря. Он видел тонкие, прозрачные маски из крыльев насекомых и хитина и дикие маски из ярких перьев. Он видел длинноносых мошенников и призраков. Сотни и сотни масок свисали с гвоздей на лесках, и каждая из них смотрела на Роуни, когда он смотрел на нее.

Эсса подвела его с пустому месту и свободному гвоздю:

— Великан висит здесь, — сказала она.

Роуни поглядел на гвоздь. Он был высоко, выше, чем он бы дотянулся. Эсса вручила ему длинный шест с крюком на конце. Он осторожно насадил маску на крюк, поднял ее до уровня гвоздя и зацепил за него.

— Хорошо, — сказала Эсса. — Лиса висит вон там, около книг. — Каким-то образом ей удалось показать рукой, ничего не уронив. — Ты сможешь ее найти. Кровати рядом с кладовой. Не стесняйся перекусить перед сном, если ты голоден, но не налегай особенно на сушеную рыбу, а то Томас будет блистать красноречием, повествуя о том, как мы помрем с голоду, если нам понадобится прятаться здесь несколько месяцев, что иногда случается.

Она пошла в противоположную сторону, продвигаясь вдоль стены выше по течению и развешивая свои маски. Роуни направился к книжным шкафам ниже по течению. Он поднырнул под качающуюся часть агрегата размером с дерево.

«Я внутри Часовой башни, — сказал он себе, все еще изумляясь. — Труппа живет внутри часов». Место, которое он знал всю жизнь, вывернулось наизнанку и стало загадочным и странным.