Про Бабаку Косточкину - Анна Никольская

— Это всё?

— Всё.

— Отлично, рецепт готов. Приступим к делу!

Мы взяли чистую кастрюлю и тщательно смешали всё, что было указано в папином списке. За недостающим я быстренько сбегал в универмаг. Когда средство Бабакулоса было готово, мы решили испытать его на оставшемся ростке помидора.

— Для чистоты эксперимента, — сказал папа и капнул средство в пакетик из-под кефира.

Росток ойкнул и тотчас же принялся расти. Он рос удивительно быстро, гораздо быстрее, чем в прошлый раз, и, когда достиг потолка, вдруг крикнул что-то по-китайски и… выбросился в открытую форточку! Прямо с коробочкой!

— Что-то тут не то, — подытожил папа. — Такое средство пагубно влияет на психику растений. Это явный брак.

— Вспомнил! — закричал я. — Мы же забыли выдавить крем для обуви! Давайте заново!

Мы сварили средство Бабакулоса № 3 и испытали его на ростке зелёного перца.

Результат оказался плачевным. За какие то десять секунд перец стал в два обхвата диаметром, расплакался и лопнул, забрызгав помещение зловонной болотной жижей.

— Опять не то! — возопил мой отец.

— Это потому, что мы забыли про средство от блох для нормальной шерсти, — Бабака говорит.

— Эврика! — воскликнул папа и быстренько сварил средство Бабакулоса № 4.

Его мы испытывали на баклажане. Получив порцию средства, баклажан не издал ни звука (что уже настораживало) и стал свирепо расти в длину, в ширину и в высоту одновременно. Нам сделалось страшно, поскольку баклажан грозил заполонить собой всю квартиру и выселить нас из дома. Но, к счастью, всё обошлось. Вытеснив нас из кухни, баклажан закашлялся, чихнул и стал уменьшаться. Он уменьшался, уменьшался и уменьшался, пока полностью не исчез.

— И снова промах! — На папе не было лица. — Вы больше ничего не забыли, случайно?

— А корочки? Три апельсиновых корочки — от моли! — завопил я как резаный.

Вскипятив средство Бабакулоса № 5, мы решили испытать его на…

— А испытывать-то больше не на чем, — грустно сказала мама. — Рассада кончилась. А в холодильнике шаром покати!

— Испытывайте на мне! — Бабака смело шагнула вперёд.

— А ты не боишься? — спросил папа. — Может, не стоит так рисковать?

— Ради науки я готова на всё! Испытывайте! — сказала Бабака и трагически легла на обеденный стол.

Папа взял пипетку и, прицелившись, капнул Бабаке на нос.

На мгновение всё стихло. Даже синицы за окошком перестали щебетать. Даже трамваи уже не звенели. Мы окунулись в абсолютную, глухую, тревожную тишину. И лишь удары храброго собачьего сердца раздавались в этом кошмарном безмолвии.

И вдруг произошло чудо. На наших глазах Бабака стала преображаться. Свалявшаяся шерсть зашелковилась и заструилась мягкими волнами по столу. Зубы, обнажённые в напряжённом оскале, забелели, а клык, потерянный в бою с ротвейлером, вырос заново. Чёрно-коричневый нос приобрёл младенческий розовый цвет. Глаза заблестели, прояснились, в них появился здоровый щенячий задор.

— Она молодеет! — взвыла мама, как дикая кошка, схватила пипетку и капнула себе на язык.

— Авантюристка, стой! — крикнул папа, но было поздно.

На наших глазах мама начала хорошеть. Морщинки у глаз расправились, щёки запылали здоровым румянцем, выщипанные брови загустели, а волосы, стриженные под каре, мгновенно отросли до пояса. И даже мамины отекавшие ноги вдруг сделались стройными! Мама подхватила со стола Бабаку, и эти сумасшедшие с громким хохотом и лаем закружились по кухне!

— Они сошли с ума! — ужаснулся папа.

— Да ну тебя, Стёпка! — рассмеялась мама. — Лучше посмотри, какие мы теперь красавицы невозможные! А легко-то как! Я тяжести в животе вообще не чувствую!

— Серьёзно? — заинтересовался папа. — А у тебя, Бабака, как самочувствие? Вы в детство, случайно, не впали?

— Самочувствие прекрасное, Степан Валерьянович! — продолжая кружиться, завопила Бабака.

— Выходит, у нас получилось! — возликовал папа. — Выходит, мы наладим массовое производство и будем…

— Э, нет! — Мама вдруг остановилась. — Никакого массового производства! Ты что же, хочешь, чтоб вокруг все женщины стали хорошенькими? Я не согласна! Этим средством мы с Бабакой вдвоём будем пользоваться. Оно, так сказать, для внутрисемейного применения придумано. Эксклюзивно. Ведь так, сынок?

— Конечно, мама, — соглашаюсь я.

— А как же плазменный телевизор? А ферма как же? — расстраивается папа.

— Ничего, жили без этого телевизора и дальше прекрасно проживём, — говорит мама. — Так что про средство Бабакулоса никому ни слова. Договорились?

— Договорились, — киваем мы с папой. — Хотя вы у нас и без всякого средства прехорошенькие.

Но, знаете, мама потом сама же не утерпела — проболталась обо всём Сюртуковой-Балалайкиной. Поделилась с ней бутылочкой и рецептом с уговором: никому — ни-ни. А та, мол, я завсегда — могила!

С тех пор так оно по России-матушке и кочует, наше средство — из рук в руки, из уст в уста. Про него по телевизору в передаче «Жить здорово» рассказывали. Слыхали?

Глава 18

День рождения Христаради

— Мама, ты не понимаешь. Автомат Калашникова у Димы тоже есть. Причём не пластмассовый, а настоящий. Ему папа подарил на Рождество.

— Какой ужас! Тогда давай купим вон того мишку, — предлагает мама. — Посмотри, какая у него жалостливая мордочка.

Как вы уже наверняка догадались, мы с мамой находимся в магазине игрушек. Чтобы выбрать для Димы Христаради подарок ко дню рождения.

— Мишку? — улыбаюсь я её наивности. — Сразу нет. Во-первых, Дима его тут же распотрошит, чтобы посмотреть, что внутри. А во-вторых, Христаради вообще ко всему жалостливому подозрительно настроен. Это у них семейное.

— Странный какой-то мальчик этот Дима, — говорит мама. — А ты уверен, что хочешь пойти к нему на день рождения? Это безопасно?

— Да у них там знаешь сколько охраны? Целый кремлёвский полк! Они с папой живут за городом, в особняке колониального стиля. У них по периметру натянута колючая проволока и пущен электрический ток. Прошлым летом один сорвиголова полез к ним в сад за вишней и поджарился верхом на заборе. Так что ты не волнуйся, мама.

— Тогда, может, ему какого-нибудь говорящего робота, трансформера, а? Что у вас сейчас популярно?

— Мам, давай лучше купим что-нибудь Аделаиде, — говорю. — Пинетки или чепчик. А подарок Диме я сам потом выберу.

В воскресенье за нами с Валей Амфитеатровым приехали два лимузина, чтобы отвезти на день рождения. Мы с Валей живём в одном доме, только в разных подъездах — я в третьем, а он в первом. Вот и получилось, что пришлось посылать за нами сразу два. Это Дима так распорядился, мол, лимузин строго к подъезду!

Но всё равно загвоздка вышла. Дворик у нас маленький, там и двум запорожцам не разъехаться, какие уж тут лимузины! Да ещё выбоины кругом и огромная лужа. Въехать-то они во двор въехали, а обратно никак не получается. Из подъездов высыпали жильцы — не каждый день в наших окрестностях застревают лимузины. Стоят все, рты раскрыли, моргают, как рыбы в Оби. А дядя Коля Расторгуев в майке и трениках залез на тополь и командует оттуда:

— Правее бери! Ещё, ещё! Заднюю, дурень, заднюю включай!

Я опустил тонированное стекло и говорю ему с заднего сиденья (в руке у меня бокал детского шампанского и роза в петлице) — говорю ему:

— Дядя Коля, вы бы слезли с берёзы, а то спину застудите!

— Поговори у меня, щенок! — кричит дядя Коля с ясеня. — Разъездились тут, аристократики желторотые! Ежова Николая Ивановича на вас нет!

Хотел я у дяди Коли спросить, что за Николай Иванович такой, но тут шофёр в лайковых перчатках высунулся из машины и погрозил ему пальцем. А может, и не пальцем. Дядя Коля сразу слез с канадского клёна и поспешил домой.

В общем, с грехом пополам вырулили мы со двора. Мама помахала нам платочком из окна, а до этого дала напутствие на дорожку:

— Ты там, Костя, держись с достоинством, но без пафоса.

— Без чего?

— Не груби и не заискивай. А если чёрной икрой будут угощать, не ешь. Это рыбьи яйца, не более.

А папа обнял меня по-товарищески и долго жал руку.

— Что вы, — говорю, — в самом деле, как на фронт меня провожаете?

Ничего на это родители не ответили, а Бабака украдкой сунула перочинный нож мне в карман. Чудаки, право слово!

Едем мы с Валей по весенним проспектам в лимузинах — я в голубом, он в розовом. Из-под колёс брызги во все стороны, из окон музыка, из выхлопной трубы дым. Сразу видно — на торжество к другу едем, не хухры-мухры!

Розовый шофёр моего обогнал и пристроился чуть сбоку. Валя из окошка высунулся и рожи корчит, мол, как мы вас лихо сделали!