Абсолютный враг - Андрей Ливадный

Не здесь ли внезапным столкновением с механоформами, принадлежащими к неизвестной космической расе, завершился путь величайшего самопожертвования космических Семей?

Мысли Вадима не противоречили реальности.

Кто, кроме древних Семей, унесших в глубины космоса всю сумму технологий цивилизации, был способен возродить спейсбаллов, единственное предназначение которых – интеграция фотонных вычислительных устройств в ментальное поле муравейника?

Значит, мои дела не так уж плохи. – размышлял Рощин, глядя, как это удивительное существо скрылось в одной из нор, вырытых исполнительным механизмом. Планету с другими звездными системами наверняка связывают тоннели древней транспортной сети. Это реальный шанс не только выбраться отсюда, но и избежать масштабных столкновений в космосе. Основав базу в удаленной звездной системе, по сетке гиперпространственных тоннелей на планеты, оккупированные механоформами пройдут разведывательные группы, а если того потребует ситуация, и полнокровные боевые соединения.

На фоне неожиданно сделанных открытий особую остроту принимал вопрос о причинах возникновения на этой планете исполинского технокладбища.

Как попали сюда образцы нашей колониальной техники?

Где искать порталы инсектов?

Известно ли механоформам о существовании древней транспортной сети?

Не выводит ли один из тоннелей на планету, где существует потерянная колония Человечества, основанная в эпоху Великого Исхода?

Как жаль, что я толком не успел расспросить Хьюго и Креша… – с досадой подумал Вадим.

Спейсбалл исчез в тоннеле, вырытом механизмом, и более не появлялся.

Рощин попытался отследить сигнатуры древних сервов, но не преуспел. Они исчезли, как будто провалились сквозь землю.

«Возможно, наполнение холма блокирует работу сканирующих устройств», – предположил Вадим, приближаясь к темному зеву прорытого механизмом тоннеля.

Странно, что они ищут в недрах холма? Насколько было известно Рощину, кристаллы, являющиеся элементарными компонентами фотонного мозга, – это прозрачные отливки различных геометрических форм. Для их создания машинам выгоднее использовать природные материалы, но никак не вторичное сырье.

Вспомнив поведение сервов, прятавшихся от обнаружения, он подумал, что подобные действия не укладываются в рамки заранее запрограммированных для сугубо исполнительной машины, не наделенной элементами искусственного интеллекта.

Оценив размеры холма, Вадим решил не обходить его, а спуститься в тоннель, где пару минут назад исчез спейсбалл.

«Быть может, заносчивому «высшему существу» снова требуется помощь, и мы сумеем подружиться, признав эффективность совместных усилий?» – с ноткой иронии подумал Вадим. Наладив конструктивный контакт с древним биологическим роботом, он рассчитывал получить ответы на многие вопросы, не прибегая к рискованным странствиям.

Трудностей Рощин не боялся, но понятие целесообразности диктовало определенный стиль поведения.

«Я должен собрать максимум информации и выбраться с планеты любым доступным способом».

Уже сейчас Рощин стал обладателем бесценных сведений. Опыт трехдневного противостояния в системе Алексии, подсказывал ему, что масштабное столкновение людей с механоформами неизвестной цивилизации – это лишь вопрос времени. Учитывая энерговооруженность базового корабля терраформеров, возможности его подсистем, наличие отделяемых модулей молекулярной репликации, на легкую победу рассчитывать не приходилось.

«Разумнее предотвратить войну, найти способы нейтрализации боевых программ противника», – думал он, пробираясь узким округлым лазом, ведущим в недра холма.

И все же, несмотря на рассудительную сдержанность, которую так тщательно культивировал в себе Вадим, эмоции прорывались, они настигали его вспышечными воспоминаниями об Инге, о боевых товарищах, да и обстановка, мягко говоря, располагала: на уровне мнемонического восприятия он фиксировал мельчайшие подробности окружающего, не без внутренней дрожи отмечая, что недра холма скрывают не одно наслоение разрушенных механизмов.

Вадима не покидало ощущение, что он медленно движется сквозь целые эпохи.

Если у самой поверхности микросканеры имплантов выделяли из общей массы спрессованных, частично оплавленных фрагментов детали механизмов человекоподобного типа, то стоило углубиться на два-три метра, как его окружили совершенно невероятные формы: механизмы, составляющие следующий слой, не имели ничего общего с человеческими технологиями.

По некоторым признакам Вадим предположил, что это образцы техники, характерной для периода расцвета цивилизации инсектов.

Нечто подобное люди обнаружили на Деметре, а затем и в Сфере Дайсона.

Еще несколько метров.

Механоформы.

Несомненно, основу холма составляли причудливо перемешанные между собой фрагменты машин инсектов и чуждых механоформ. Рощин, поглощенный осмыслением результатов сканирования, не сразу понял, что тоннель, проложенный с небольшим уклоном, стал расширяться, принимая формы естественной полости.

«Где я?»

Он выпрямился. Пространство, открывшееся взору, потрясало.

Пещера (если так можно охарактеризовать узкую и длинную расселину) была образована деформированными бортами двух конструкций.

С одной стороны сканировался характерный материал, используемый разумными насекомыми для постройки своих городов, с другой – анализаторы указывали на металлокерамику корпуса небольшого космического корабля либо, наоборот, – огромной планетарной машины.

Вадим был настолько поражен увиденным, что не сразу заметил спейсбалла, совершающего хаотичные движения на высоте трех-четырех метров от растрескавшегося, оплавленного выступа базальтовых пород.

Хитрые машины. Они убежали!.. – возмущенно пожаловался шар, заметив появление человека.

Вадим осмотрелся, стараясь не поддаваться эмоциям.

Справа от него, без сомнения, возвышалась стена города инсектов, испытавшая воздействие высоких температур.

Слева застыл… репликатор!

Его корпус был иссечен лазерными разрядами, в нескольких местах виднелись пробоины, под днищем исполина, подмятые, раздавленные при крушении, угадывались три каплевидные механоформы, сродни тем, с которыми Рощин сталкивался на Алексии.

Кроме крупных обломков, повсюду были разбросаны пострадавшие от высоких температур и губительного влияния времени фрагменты десятков, если не сотен механизмов, принадлежащих как инсектам, так и неизвестной цивилизации, создавшей комплексы автоматического преобразования планет.

Неужели здесь, под холмами Ржавой Равнины, лежат руины городов?

– Ты должен мне помочь! – Спейсбалл, наконец, прекратил метаться в сужающемся пространстве у свода длинной пещеры, обратив все внимание на человека.

– Высшее существо не может справиться с двумя бестолковыми машинами? – Вадим был поглощен сканированием массы окружающих его обломков, но проигнорировать обращение спейсбалла было бы неразумно.

– Они испорчены!

– Нарушены программы?

– Не понимаю тебя! – Спейсбалл резко спикировал вниз, и Рощин внезапно ощутил ментальную атаку – древний биологический робот инсектов пытался подчинить его рассудок, взять под контроль!

Окажись на месте галакткапитана человек неподготовленный, он бы как минимум испугался, учитывая, что телепатическое давление на разум не имело ничего общего с передачей данных через устройство импланта. Ментальное поле основывалось на природных явлениях, выработанных в ходе эволюции инсектов, и спасти от него было способно лишь специальное устройство – так называемый «мнемонический блокиратор», разработанный миллионы лет назад расой логриан.

Однако Рощин не растерялся, скорее – разозлился, машинально ушел в глухую защиту, стирая навязанные извне образы, а затем… не ударил, но оттолкнул чуждое сознание, не стремясь уничтожить его, лишь давая понять – не лезь.

Спейсбалл рефлекторно отпрянул, словно его действительно ударили, взмыл вверх, на миг затерявшись среди искореженных конструкций, затем осторожно «выглянул», словно не верил, что ему оказали сопротивление.

– Ты не машина?!

Вадим снизу вверх взглянул на древнее существо.

– Я же сказал тебе это еще при первой встрече. Повторить? Я человек. Живой организм.

– Но ты понимаешь меня! Разговариваешь языком машин!

– Неверно. Это ты используешь высший язык инсектов. Твои создатели…

– Замолчи! – Спейсбалл, оказывается, был способен проявлять различные эмоции, в том числе и возмущаться. – Я – высшее существо! Меня никто не создавал!

– Откуда же ты в таком случае взялся? Как появился на свет?

– Я… Я был всегда!

– Очень глубокая мысль. Вадим присел на небольшой выступ, образованный потеками расплавленного, а затем вновь отвердевшего материала, похожего на глянцевитый пластик. Он очень устал, скверно себя чувствовал, но уклоняться от «выяснения отношений» не собирался. В конце концов, спейсбалл – единственное существо, способное к полноценному общению. К тому же древний биологический робот наверняка обладал крайне необходимой информацией, на сбор которой Рощину потребовались бы годы. «Извини, конечно, но я точно знаю, кто тебя создал. Если хочешь, могу привести доказательства», – мысленно произнес он. В отношениях со спейсбаллом следовало быть предельно честным, ведь юное самосознание возникло не на пустом месте, основой для него стали искусственные нейросети, связанные с ядром системы, которое в свою очередь подчинено логике. Любая фальшь, недостоверные или необоснованные данные в конечном итоге приведут к отрицательному результату. Ложь во спасение, или игра в поддавки в данном случае неприемлемы.