Ненастоящий герой. Том 6 (СИ) - N&amp

Может тот не был истинным? Хотя, какая разница. Скорей всего, убив Кракена, Радремон перескочил сразу через несколько ступеней классической лестницы развития, и сейчас ему следовало бы зачищать данжи где-нибудь в Квазнате. Вот только тот ушел под воду вместе со всеми монстрами и подземельями. Да и стремления маркиза лежали несколько в другой плоскости нежели накопление силы ради накопления силы.

Это средство. А никак не цель.

Фор Корстед подозвал прислужников и, чуть подумав, отрубил им руки. Будет неприятно, если найдется достаточно сильный вампир, который сможет перехватить над ними контроль. Одно дело сражаться с заранее определенным противником и совсем другое — когда тебе в спину внезапно бьет бывший союзник. Да еще и секунду назад подчинявшийся твоей воле.

Можно было бы, конечно, и совсем развеять не то чтобы слишком полезных зомби, но Радремон надеялся, что Шлизо сумеет извлечь из них хотя бы парочку эссенций жидкого пламени. Вот уж чего много точно не бывает.

А еще фор Корстед порадовался, что не стал даже пытаться превращать поверженного дракона в зомби. С одной стороны, некрозверюшка вышла бы что надо. С помощью такой можно целые армии уничтожать. Но с другой — если ее в решающий момент украдет какой-нибудь талантливый кровосос, то весы качнутся уже совсем в другую сторону. Зомби-дракон это вам не шутки! И убить его, скорей всего, будет даже сложнее, чем живого.

Да и мясо у него на вкус оказалось совсем недурственным. Похуже кракенятины, но тоже весьма достойно.

Сражение в городе наконец начало затухать, и Радремон хотел уже помочь добить последних упырей, как неожиданно почувствовал, что на него кто-то смотрит. Резко обернувшись со шпагой и магией наготове, он не увидел ни вампиров, ни зомби, ни даже слишком рано вылезшего в поисках поживы криста.

Из темноты укромного закоулка на него, не мигая, смотрел мальчик. Бледный, тощий, светловолосый. От силы лет пяти. Обычный такой ребенок. За тем лишь исключением, что тот должен был давно уже быть мертв.

Маркиз не мнил себя великим экспертом в области детской физиологии, однако богатый опыт этой и прошлой жизней подсказывали ему, что с вывороченными наружу и разорванными в лохмотья кишками долго не живут. И с отсутствующим куском шей, сквозь которую проглядывали покрытые трещинами позвонки. И с довольной усатой крысой, успевшей поселиться во вскрытой черепушке.

Собственно, любого из этих повреждений хватило бы, чтобы отправить мальчишку на встречу с четырежды мертвым богом. Однако тот продолжал стоять и даже, улыбнувшись одними глазами, поманил к себе фор Корстеда, после чего сделал пару неровных шагов назад и исчез во мраке укутавшей Шалов Вечной Ночи.

Недолго думая Радремон отправиться следом. Он не ощущал от ребенка какой-либо угрозы. Тот не являлся ни монстром, ни даже прислужником, но и выжить с такими травмами тоже не мог.

Иллюзия? Возможно. Образы, которые создавал Нал после обретения класса, могли уже даже взаимодействовать с окружающим миром и внешне ничем не отличались от настоящих. Но, с другой стороны, зачем использовать столь странный мираж? Ведь подобный образ насторожит даже клинического идиота.

Дураком себя маркиз не считал, а потому держался начеку и даже повесил на пояс Око Йорнатала, чтобы иметь возможность в критический момент переместиться в безопасное место. Любые ошибки можно исправить и продолжить двигаться к цели. Любые. Кроме собственной смерти.

Долго идти не пришлось, и вскоре мальчик привел фор Корстеда в небольшой тупичок. На крыльце убогой покосившейся хибары лежал труп растерзанной женщины. В последние секунды своей жизни она явно пыталась не пустить убийцу в дом. И не преуспела. Сквозь распахнутую дверь Радремон видел залитые кровью сени и хаотично разбросанные части тел. Преимущественно детских. Всюду мелькали хвосты и спины вечно голодных крыс. Похоже здесь вампиры уже отомстили за смерть сородичей.

Не самое приятное зрелище.

Однако маркизу доводилось видеть и похуже.

— Ну, и зачем ты меня сюда привел? — поинтересовался фор Корстед, не сводя глаз с ребенка.

Тот развел руками, демонстрируя царившее вокруг непотребство.

— Хочешь, чтобы я помог тебе упокоить родственников?

Молчание и неподвижный взгляд безжизненных глаз.

— Думаешь, мне есть до этого дело?

И вновь никакой реакции.

Мальчик неподвижно стоял, глядя строго перед собой, вот только при этом Радремону казалось, что тот него чего-то ждет. Или… Оценивает?

Не хватало еще чтобы его проверяли на вшивость всякие мертвяки, неспособные даже рта открыть!

Маркиз уже развернулся, чтобы уйти, оставив за собой дважды приконченный труп, как почувствовал будто глубоко в груди что-то трепыхнулось. Словно едва оперившийся птенец, брошенный нерадивой мамашей, и отчаянно пытающийся выглянуть за пределы гнезда. Или, возможно, робкий, практически зачахнувший огонек огарка свечи. Его уже и не видно за застывшей стеной оплавленного воска. Но он еще жив. Трепещется. И из последних сил пытается подарить остатки себя жестокому безразличному миру.

— Ладно. — фор Корстед вернулся на порог и вложил шпагу в ножны. — Все равно уже пришел.

Несколько особенно наглых крыс подняли окровавленные морды и злобно зашипели, ощерившись, но Радремон не обратил на них внимания. Давно прошло время, когда он с камнями охотился на грызунов, чтобы накопить на свое первое боевое заклинание.

Маркиз поднял ладонь. И с нее сорвался поток жаркого черного пламени.

В считанные мгновения Дыхание черного дракона испарило разлитую по полу кровь и обратило в прах останки почившего семейства. Вместе с несбывшимися мечтами, чаяниями, стремлениями… и крысами, пировавшими на осколках чужого горя. Лишь черное выжженное пятно осталось на обугленном полу, да разлившийся в воздухе прогорклый запах жженой плоти. Но тот уже многие месяцы не вызывал у фор Корстеда никаких эмоций.

— Доволен? — Радремон повернулся к ребенку и увидел, как у того из уголка остекленевшего глаза скатилась одинокая крохотная слезинка. Но то были не слезы боли, а благодарности.

А в следующий миг мальчик повел рукой, и разом исчезли звуки продолжавшегося в городе сражения. Будто кто-то их отрезал остро наточенным ножом.

И не только их.

Маркиз почувствовал, что лишился связи с системой и магией. Но не со всей. А стоявшие неподалеку безрукие зомби опали, словно побитые градом колосья ржи. И лишь Живое Оружие, да Око Йорнатала по-прежнему висели на поясе, готовые служить своему хозяину. Пусть последнее и с явной неохотой.

Знакомое ощущение.

— Друха? — подозрительно прищурившись, спросил фор Корстед.

Хотя, как ни крути, мальчик на нее походил слабо. А робко выглядывавшая из его черепа крыса и того меньше.

Тем не менее, мертвый ребенок впервые открыл рот, и голос его действительно чем-то напоминал старушечий. Или Радремону так только показалось?

— Основы сущего сложны и многогранны,

Вещей порядок нам не изменить.

Но если знаешь в правилах изъяны,

То грезы сможешь явью обратить.

Три дара — ключ к чертогам власти!

Сдадутся мироздания врата!

Всё благо мира и его несчастье

Твоими станут раз и навсегда.

Дар первый — как рисунок на дороге —

Он скукой с прихотью мгновением рожден.

Не стоит ничего, но дорог многим.

И измениться может. Хоть уже вручен.

Второй дар — хитрый и коварный!

На первый взгляд он прост, но дело в том,

Что под личной крайне тривиальной

Скрывается иных идей фантом.

И лишь дар третий не чета собратьям.

Он прост и ясен. Без фальши. И без лжи.

Подобен полным нежности объятьям,