Галактический протекторат - Вадим Попов

После того как орденские миссионеры были отправлены восвояси, кто-то впервые произнес слово "язычники".

Ленту-5 Орден Креста и Полумесяца подмял под себя достаточно легко. Первой на планете появилась компания "Белый крест", торговавшая с местными лавочниками по приятно низким ценам, щедро вкладывавшая деньги в хилую местную промышленность и легко предоставлявшая кредиты. Исподволь люди из "Белого креста" приобретали влияние в обеих общинах, покупали недвижимость, строили церкви и мечети, в общем, вели себя как добрые соседи. Когда вслед за компанией на Ленту-5 пришел Орден Креста и Полумесяца, почти никто не сказал и слова против. А одинокие голоса, предостерегавшие от необдуманных решений, услышаны не были. Орден выглядел соответственно своим программным декларациям – "доброй силой, стоящей на защите интересов верующих всех традиционных конфессий".

Когда началось строительство Сайнттауна, и на Ленту-5 хлынула выкачиваемая орденом с перенаселенных и истощенных планет дешевая рабочая сила, а уровень безработицы вместе с уровнем преступности резко скакнули вверх, старейшины обеих общин запоздало почесали в затылке и попытались на очередных губернаторских выборах выставить своего кандидата, чтобы вернуть власть общин над планетой. Но было уже поздно: к тому моменту орденские деньги купили управленцев Ленты-5 с потрохами, и выборы превратились в чистой воды фикцию.

К той поре Джафар относил воспоминание о случае, когда после очередного оглушительного провала на выборах старейшины мусульманской общины надрывали глотки в чайхане, пытаясь выработать "стратегию будущего нашей планеты". При разговоре присутствовал молчаливый орденский наемник, зашедший в жаркий день посидеть в прохладе за чашкой чая. Когда старики приостановили дебаты, чтобы промочить горло, парень, обернувшись к ним, с усмешкой процедил "Да какая вы планета? Вы теперь – база ордена" и наставительным жестом похлопал ладонью по висевшей на поясном ремне кобуре с легким офицерским бластером.

Словом, когда "лесовики" не изъявили желания не то что "дружить", а даже общаться с представителями ордена, о том что "эти "лесные" доиграются" не судачил только ленивый. Так оно и оказалось. Правда развязка стала неожиданной для всех.

Даже на фактически собственной планете Орден Креста и Полумесяца действовал крайне осмотрительно. Для начала в местной печати и сети были опубликованы журналистские расследования о "криминальной клоаке планеты", вслед за которыми последовали петиции от населения с просьбами "оградить молодежь от соблазна языческой заразы". Тем временем орден перекупил контракты Союза вольных торговцев и торговые корабли перестали навещать Лес.

Полицейская операция при поддержке армейских сил и орденских наемников была тщательно продумана. Лес был заранее взят в плотное стальное кольцо.

Однако когда колонны людей и техники ранним утром с нескольких сторон рванулись через чащу к месту "наведения порядка", случилось непредвиденное. Углубившиеся в лес передовые отряды, состоявшие из орденских наемников, вопреки всем картам оказались на опушке и застыли в изумлении.

Леса больше не было.

Долина, где раскинулось селение, была пуста. Исчезли не только люди. Исчезли дома.

Больше того – изменился весь пейзаж. Не шумели на ветру пышными кронами высокие корабельные сосны, словно их и не было. Не звенел по камням в сердце долины легендарный источник. Посреди лесной глуши в западной части материка восточного полушария Ленты-5 отныне зияла гигантская проплешина. Ни людей, ни животных, ни каких-либо следов их пребывания. Только камни и песок, сквозь которые и долгие годы спустя не пробивалось не травинки. Мертвая земля.

Власти, недолго думая объявили о коллективном самоубийстве "языческой секты", а район странного явления от греха подальше сразу обнесли колючей проволокой, а там и силовым полем, и объявили закрытым объектом. Наемные части ордена на Ленте-5 заменили другими, чтобы не болтали лишнего местному населению.

Слухи об Ушедшем Лесе превратились в легенду, которую рассказывали вполголоса.

– Мы слишком долго собирались. Непросто оставить свой дом…

Джафар не глядя на своих слушателей, грустно улыбнулся куда-то в огонь.

– Джейн убил не наемник, наш солдат с Ленты-5. Он стоял во внешнем оцеплении, их на "информационной минуте" накачали всякими ужасами про "кровавых язычников", он услышал шорох в кустах и выпустил наугад всю обойму. Я собирался искать его, думал придется в космос лететь, по галактике шарить, а оказалось он в соседней деревне живет. Вот так всё просто. Ну… Нашел его… Морду набил. Руки ему переломал. Хочу горло перерезать – не могу. Сопляк ведь, дурак-дураком, мать его у меня в ногах ползает… так и не смог… Из дома ушел. Подрался с братьями и ушел. Они принялись кричать, что он мой кровник, как это не можешь убить… пообещал им так же руки переломать, если тронут его… и ушел.

Джафар подложил в гаснущее пламя два последних полена и взглянул на сидевших по другую сторону костра. Фигура, которая теперь показалась ему закутанной в темный, напоенный влагой кусок грозовой тучи, едва заметно кивнула. Парень в военном комбинезоне спокойно, без осуждения и без поощрения смотрел на Джафара.

– Потом жил в горах. Рядом с родником. Хороший родник, возле него спится хорошо. Сны хорошие… легкие. Охотился. Иногда в деревню в лавку спускался. Потом орденские и в горы дотянулись. К роднику. Часовню ставить пришли. Я удивился. Как Джейн погибла – я в мечеть ходить перестал, так что… Сказал им что родник этот здесь был до того как они пришли и будет после того как они уйдут. Подрались. Прежде чем меня этой штукой… станнером в спину… я многих потрепал. Потом тюрьма. Как освободился, мать упросила домой вернуться. Как раз как я вышел, часовню на том роднике лавиной как ножом срезало. Начисто. А родник теперь снова бьет. Так что хоть тут вышло по-моему. Потом женился. Дети. Внуки. А вот теперь нашей деревни нет… И рода моего нет. И никого нет. Я последний. Наверное, горевать должен. А я ничего не чувствую. Просто не пойму – зачем всё? Зачем всё это было, а?..

Языки пламени плясали на углях.

Джафар поднял глаза и встретился взглядом с темными глазами собеседника в бесформенном одеянии, теперь словно курившимся серым утренним туманом.

– Ты получишь ответы на все вопросы… – прошелестел тихий женский голос. – Но сначала ты должен ответить на то, о чем спросит тебя он.

Джафар перевел взгляд на человека в военной форме с глазами, которые не были глазами солдата.

– О чем ты хотел меня спросить?

– Я сочувствую тебе.

Джафар кивнул на гаснущий костер.

– У нас мало времени.

– Мне надо узнать, что произошло с деревней, и куда увезли оставшихся в живых.

– Это была станция, упавшая с неба. Орбитальная станция. Сначала она медленно опускалась, видимо на силовом луче, я видел такое по объемнику. А потом силовое поле отключилось, и станция рухнула вниз. На деревню. Остальных наших добили орденские. А куда увезли живых, если они и остались, я не знаю. Но ты сможешь узнать. – Старик постучал пальцем по левому виску. – Тогда у родника орденские выбили мне глаз. Когда я вышел из тюрьмы, братья скинулись на подарок и купили мне протез. Там множество ненужных функций. Но одна сегодня пригодилась. "Инфракрасная съемка плюс" называется. Мой глаз снимал то, что творилось в нашей деревне даже когда я отключился… даже когда мой глаз закрыло веко. Догадываешься, что тебе надо сделать?..

Парень изменился в лице.

– Но мы можем тебя вылечить…

– Ты сам-то веришь в то, что говоришь? В этот район "скорую" вызовешь? Или угонишь флаер и из гор в городскую больницу меня повезешь? Точнее мой труп? – Джафар сухо усмехнулся. – Я-то знаю кто ты. Нам объявляли о каких-то диверсантах.

Старик встал с камня и улыбнулся. Над покрывшимися седой золой углями вился сизый дымок.

– Не трать время. Лучше сделай свое дело как следует. Передай привет орденским от меня. И от Джейн. И от моего рода. От всей нашей деревни привет передай.

Парень сжал губы и кивнул.

– Передам. Легкой дороги.

Джафар улыбнулся и шагнул к темной клубящейся фигуре. Прохладные пальцы взяли его за руку, и повели по вытоптанной многими тысячами ног светящейся тропе.

– Дальше ступай один. – В нежном шелестящем голосе Джафару послышалась едва заметная усмешка. – Тебя ждут.

Джафар недоуменно оглянулся на отпустившую его руку фигуру, но та растаяла в кромешной темноте, словно не было. Не было видно ни костра, ни парня в военном комбинезоне. С каждым шагом по светящейся тропе за спиной Джафара не оставалось ничего кроме тьмы.

И тут он услышал знакомый запах. Запах цветов.

Пахло сиренью.

Именно так душисто и дурманяще пахло сиренью на ярмарке, которую устраивала христианская община в двадцать первое лето Джафара, в то лето, в которое он…