Ворожей Горин – Фолиант Силы - Евгений Юрьевич Ильичев

Не факт, разумеется, что действовала она не в одиночку. Но ухо все равно нужно было держать востро. Кого она там пробудила? Местного сторожа с берданкой? Ничего, с такого рода угрозами я справляться уже могу.

Ехали мы не долго. Ориентировался я на зов артефакта. Для этого даже окно открывать не нужно было. Я слышал его так, словно он мне прямо на ухо пел. Дорога вильнула зигзагом, и мы оказались на окраине села, что прилегал к железнодорожной станции.

— Здесь он, — уверенно кивнул я на неказистое одноэтажное здание в стороне от дороги.

— Уверен? — с сомнением в голосе уточнил Василий. — Это что? Клуб местный, фельдшерский пункт?

— БИБЛИОТЕКА, — прочитал я вслух, медленно подходя к крыльцу деревянной постройки годов, эдак, семидесятых.

Ну, а где, собственно, прятать книгу, если не среди других книг? Все логично.

— Сиди тут, — велел я коту, — и обстановку блюди. Мне на ушко шепнули, что фолиант стеречь кто-то будет. Не хочу получить дробью в задницу.

— Понял, хозяин, — чуть ли не козырнул мне Василий, — все в ажуре будет.

Я поднялся на крыльцо и вошел внутрь, дверь была не заперта. В тот же миг звон в голове усилился. Фолиант однозначно был где-то рядом.

В уютном тамбуре пахло книжной пылью, подвалом, котами и недавно топленой печью. Со стены на меня заинтересованно глядел Антон Павлович Чехов. Портрет был выцветшим, но стекляшки пенсне патриарха русской классики все же поблескивали задорным блеском.

— День добрый, — довольно громко произнес я, обращаясь не то портрету, не то, тем, кто мог здесь работать.

В дверном проеме показалось лицо женщины.

— Добрый день, — оглядев меня строгим взглядом поверх очков, поздоровалась она, — вы, чей-то папа? А мы уже час, как всех отпустили.

Вопрос застал меня врасплох.

— Насколько знаю, нет, — улыбнулся я и прошел в библиотеку.

Женщина прошла мимо стеллажей с полочными разделителями, на которых краской были написаны буквы А-Г, и встала за стойку регистратуры. На вид ей было от тридцати до сорока — точнее сказать невозможно. Она вроде и не старая, но вот одежда, очки эти старомодные, волосы не первой свежести, затянутые в хвост на затылке, ни грамма косметики на лице. По всему было ясно, мужчин в этой дыре нет, и не было никогда, наряжаться и краситься, стало быть, не для кого.

— Ой, — зарделась библиотекарь, — думала вы за ребенком пришли. У нас сегодня шахматный кружок до четырех. Вот я и подумала… Впрочем, — она кокетливо тряхнула худым хвостом и, поправив очки на носу, продолжила, — не важно. Я вас слушаю.

— А вы, простите, тут кем будете?

— Библиотекарь, — улыбнулась женщина, — Наталья Павловна. Можно просто Наташа. — Девушка опять покраснела. Видать не каждый день сюда молодые, да симпатичные ворожеи заглядывают. — А вас как звать-величать?

Интересно, Наташа тоже ведьма? Так, с ходу и не скажешь. Впрочем, кто их знает, как они должны выглядеть — современные ведьмы? В кассирше я тоже ведьму не признал сперва, а она таковой являлась. В том-то и проблема была — пока ведьма себя не проявит, хрен поймешь, что да как. Это из ворожей да колдунов сила прет, как из рога изобилия — они из посмертия аж светятся. Вурдалаков, к примеру, тоже легко вычислить. Этих даже на просвет разглядывать не нужно, они и в своем земном обличии выглядят, как покойники. Бледные, анемичные, худые, как правило, и по уши в косметике. Кожу от света берегут. А из посмертия на них вообще смотреть больно — все, как один ­– демоны на вид. С оборотнями и магами-перевертышами не встречался, но что-то подсказывает, что и они выглядят своеобразно. А ведьмы собственной силой не обладают. Они свою силу извне черпают. Заряжают или усиливают ею артефакты и только потом ими оперируют. Причем, чем сильнее ведьма, тем больший объем силы она может изъять из окружающего мира и запихать в артефакт. Природные, или по-другому — стихийные ведьмы, буквально, из воздуха эту силу могут тянуть. Равно как, из воды, огня или земли. Чаще такие ведьмы специализируются на какой-то одной стихии, но бывают и такие, кто их миксует. Тут главное не смешивать несмешиваемое. Очевидно же, что в одной ведьме вряд-ли уживутся силы, добытые из огня и воды. Они априори противоположные. А вот сочетать воду, скажем, с землей — это самое то. Огонь и воздух — вообще друг друга усиливают. Так что чаще попадаются именно такие ведьмы, которые оперируют силами нескольких стихий. К слову, колдуны и колдуньи классифицируются приблизительно также, с одной лишь разницей, что могут управлять непосредственно стихией, а не силой ею рожденной. Но о них как-нибудь в другой раз поговорим.

Наследственным же ведьмам, или самоучкам для работы ритуалы нужно всякие проводить. Силу они из стихий извлекать не могут, им для этого ее заимствовать нужно. Причем, заимствуют они эту силу у кого-нибудь живого. Как правило, они пользуются силой того, кто заказывает ворожбу. И тем ворожба сильнее будет, чем больше заказчик отдаст. Таких ведьм, кстати, большинство. Сами, толком, ничего не могут, но зато знают, как именно пользоваться чужой силой. Знают, то есть ведают. От того и название пошло — ведьма. Эти могут и нечисть всякую на службу призвать, был бы артефакт под рукой достаточной силы. Тут вообще тяжело — накосячит такой дух или нежить, а связать его появление с кем-то конкретным, возможности практически никакой нет. Даже не представляю, как отец Евгений сотоварищи с такими справляются. В общем, с классификацией ведьм у меня было все сложно. А с идентификацией еще сложнее. Так что, кто именно передо мной сейчас хвостом крутит, ведьма, или же просто одинокая бабенка неопределенного возраста, я не знал. Но планировал выяснить в ближайшее время.

— Алексей, — уверенно соврал я, протягивая руку и улыбаясь во все свои тридцать два.

Нечего ей мое имя знать. Это вообще основа основ колдовского искусства. Не знаешь, кто перед тобой — нечего и откровенничать. Это, в принципе, и в обычном бытовом смысле полезная привычка. Не стоит перед незнакомыми людьми душу нараспашку выворачивать. Либо плюнут, либо позавидуют, либо сглазят.

Натягивать на себя личину красавца писанного я тоже не стал. Любая ведьма такое на раз-два считает. Тут расчет был простой — если передо мной простая женщина, я и без ворожейской силы разберусь. А если ведьма,