Повесть об одинокой птице - Ирина Голаева

– Прощаю, – ответила она и встала.

Он тут же подхватил ее и, подняв на руки, закружил. Ей казалось, что не было этих страшных дней и месяцев. Что вообще ничего не было. А были только он и она. Счастье опять хлынуло в душу. «Как же хорошо жить! Как же хорошо! Просто жить и быть счастливой. Быть любимой!» – стремительно проносилось в голове. А он кружил и кружил ее по комнате. А потом бухнулся с ней на диван.

– Осторожно! – вскрикнула она.

– Прости, я забыл, – извинился он. – Мне ведь надо еще привыкнуть к роли папы. А кто у нас будет – мальчик или девочка?

– А какая разница? Любой ребенок – благословение Божье, – ответила она.

При упоминании Бога он сразу стал серьезным.

– Знаешь, я долго думал и об этом, – сказал он. – Я не буду больше донимать тебя Богом. Верь в него, как ты хочешь. Мне нужна ты, а не Он. Но если у меня будешь ты, то будет и Он.

Она с благодарностью посмотрела на него и закивала головой. Пусть будет так, если не получается по-другому. Но как быть с церковью, как быть теперь с ее новым положением? Этого она не знала. И даже боялась думать в эту минуту.

День пролетел мгновенно.

Засыпая в его объятиях, она подумала, что, наверное, опять согрешила, и страх липкой тенью подкрался к ней. Но она тут же поймала себя на другом – что сейчас была счастлива. Сила счастья пересилила страх, и тень отступила.

Неумолимо приближался день их свадьбы. Они условились, что никаких торжеств не будет. Даже родственников они не будут приглашать, хотя его мама очень обижалась на них за это. Но они решили, что просто распишутся и пойдут, посидят в кафе. Они не хотели ни людей, ни суеты и шума. Им хотелось тишины и покоя. Накануне они ходили выбирать кольца. Он купил ей изящное тонкое кольцо с тремя бриллиантами.

– Дорогое? – спросила она, любуясь кольцом – первым кольцом в ее жизни.

– Не дороже тебя, – ответил он.

Если, приходя домой, она чувствовала себя защищенной, то в церковь ходила с тяжелым сердцем. Своим видом она не показывала, что происходит с ней, но панически боялась расспросов и всяких встреч. Все видели ее тихой и смиренной. Так как с ней никто старался не говорить, то и не знали, как она живет. Она, как тень, приходила и уходила. К этой тени привыкли, и уже ходили разговоры о том, чтобы восстановить ее в членских правах.

Она понимала, что если узнают про брак с ним, гонения начнутся с новой силой, и вряд ли она сможет их выдержать. Она уже давала при всех обещание, а теперь, после того как он вернулся в ее жизнь, она это обещание нарушила. Она не знала, как ей быть, с кем посоветоваться. После долгих раздумий и мучений она решила сходить к сестре Раисе и все ей рассказать. Зная, что по телефону ей этого не сделать, она пошла к ней домой. Раиса была дома.

Она постучалась в окошко, увидев, что та сидит одна. Раиса открыла форточку.

– Ты что под окнами стоишь? Заходи в дом.

– Не могу. Мне надо с вами поговорить. Я не хочу, чтоб брат Петр был. Выйдите, пожалуйста.

Из комнаты послышался бас Петра. Женщина быстро закрыла форточку, кивнув ей головой, и скоро вышла. Они пошли по улице.

– А что так секретно? Что-то случилось? – тревожно спросила Раиса.

Она кивнула головой, не зная, с чего начать.

– Мне надо с кем-то переговорить. Это очень важно для меня.

– Ну, не тяни. Я слушаю, – с нетерпением проговорила Раиса.

– Вы помните того человека, который тогда пришел со мной?

– Этого смутьяна? Как же, конечно помню. Я его никогда теперь не забуду. Столько шуму тогда наделал. А что ты говоришь про него? Вы же не встречаетесь?

Раиса приостановилась и внимательно посмотрела ей в глаза.

– Правда ведь, не встречаетесь?

Понимая, что таиться больше нельзя, раз она первой пришла с этим, она твердо ответила:

– Нет. Он вернулся.

– Как вернулся?! – визгливо произнесла Раиса, подпирая своими могучими руками бока.

– Недавно.

– И что же теперь? – начиная заводиться, спросила Раиса.

– Теперь мы скоро поженимся.

От этих слов на мгновение Раиса потеряла дар речи.

– Как поженитесь? Без благословения церкви? – изумилась она.

– Мы хотели бы получить благословение, вот поэтому я обратилась к вам.

– Ко мне? Я, что ли, раздаю благословения?! Да ты вообще понимаешь, что ты говоришь? Ты же перед всей церковью каялась, просила прощения. А теперь опять в грех? Ты что же, думаешь – это игрушки? Я уже несколько раз с братом Юрой говорила, чтоб с тебя замечание сняли, восстановили в членстве. А ты опять в мир? Ну, ты и подставила меня! Не ожидала я такого от тебя. Ой, не ожидала!

– Но в чем мой грех, если мы любим друг друга? – воскликнула она.

– Он мирской, не возрожденный человек! И ты еще спрашиваешь, в чем грех?! Да как ты могла сойтись с ним? Ты, верующая, христианка! Да это же позор! Позор на всю церковь. Такое бесчестие! А я еще, дура, хлопотала за нее! – сокрушалась Раиса.

– Раиса, я очень благодарна вам и всей церкови за то, что вы смогли меня принять. Простили. Но я люблю этого человека. У нас будет ребенок.

– Ребенок?! – в ужасе закричала та. – И ты это так спокойно говоришь?! Да ты в своем уме? Ты что, совсем не различаешь где мир, где Бог? Ты нарушила заповеди Божьи! – возмущенно воскликнула женщина.

– Какую заповедь я нарушила? – не выдержав, спросила она.

– Как какую? А прелюбодейство, это что, не заповедь Божья?

– С кем я прелюбодействую, если мы заключаем брак?

– А до брака, это что же, можно?

– Он любит меня. Мы не прелюбодеи! – резко ответила она.

– Ну, знаешь, после всего этого скажу тебе следующее. Во-первых, забудь дорогу к моему дому. А второе – брат Юра никогда не даст вам благословения. И значит, вы будете жить без благословения, без Бога, без Него. А жизнь без Бога – путь в ад. Я даже не знаю, что тебе сказать, чтоб ты образумилась. Никогда не думала, что ты такая испорченная. Все! Больше я не могу с тобой говорить. Вот тебе Бог, а вот порог.

Высказав все это, Раиса развернулась и быстрыми шагами пошла в сторону своего дома. А она стояла посреди улицы в оцепенении. Последние слова глубоко резанули ее. Жизнь без благословения – это то, чего она боялась. Завтра в церкви уже все будут знать о ней – значит, ей опять закрыта туда дорога. Она пошла домой.

Дома ее уже ждал он.

Таким ласковым и предупредительным она его никогда еще не знала. Его колкость и резкость мигом улетучились, как только они опять стали вместе жить. И теперь ожидание ребенка еще сильнее сплотило их.

После всех этих недель одиночества она не верила, что сможет опять быть такой счастливой. Но это счастье было чище, светлей и лучше того, что осталось в прошлом. Он действительно любил ее. И это было самое главное.

Она не верила братьям, говорившим, что Бог оставил ее. Нет, она постоянно чувствовала радость. А разве не Он давал ей ее? И разве она виновата, что любит и любима? Нет, еще раз она не даст растоптать свое счастье чужим предрассудкам! Это она твердо для себя решила.

После разговора с сестрой Раисой она не знала, как ей быть. Не пойти на собрание и тем самым показать им свою слабость и вину, или прийти туда, как ни в чем не бывало? Она остановилась на втором.

Встав в воскресенье, она сказала ему, что пойдет в церковь. Он не стал ни перечить ей, ни отговаривать, как было раньше. Он смирился с ее решением.

– Только давай я тебя провожу, – предложил он. Она сперва отказалась, как только представила его опять в окружении братьев, но он настаивал. Было скользко.

– Я тебя только до дверей провожу и подожду, заходить не буду, – убедил ее он, и она согласилась.

Они вместе вышли из автобуса, как в прошлый раз. Она шла чуть сзади. По дороге никто из знакомых ей не попался. Только уже подходя к дверям, она столкнулась с тем самым молодым братиком, который ее позвал тогда на братское совещание. Увидев ее, он, смутившись, кивнул ей головой. Но потом поднял голову и увидел, что она не одна, а с ним. В глазах юноши отразился какой-то испуг. Он поспешил к дверям первым. Она зашла за ним.

Войдя в зал, она села как обычно, на последний ряд у окна. В окне она видела его. Он сидел на поломанных качелях, пытаясь раскачаться. Ей было тепло и приятно его видеть. Она даже не смотрела на проповедующих, до нее доносились какие-то звуки, слова. И зря. Если бы она обратила внимание на лица братьев, то увидела бы, что они с особой строгостью смотрят на нее. Собрание еще не закончилось, когда Пастор встал и прошел в конец зала. Все невольно оборачивались ему вслед. Он подошел к ней.

– После собрания не уходи сразу, – тихо сказал он, – надо поговорить.

Она молча кивнула. По коже пробежали мурашки. Она взглянула в окно, но его уже не было на том месте, он ушел.

После собрания все чувствовали повисшее в воздухе напряжение. Даже сестры не спешили уходить, чинно снимая платки и ища повод задержаться. Она с братьями была за закрытыми дверьми в той же комнатке, которая негласно стала называться «братской». Брат Юра сидел за столом, вокруг, как на картине «Тайная вечеря» – другие мужчины. Она стояла.