Сказочный корабль - Филип Фармер

Фон Рихтгофен вернул его к действительности.

— Я готов начать копать железо. Но что вы решили в отношении Джо?

Сэм застонал и произнес:

— Я никак не могу решить, что делать. Я волнуюсь, как шлифовщик алмазов перед первым заходом своего инструмента. Одно неверное движение — и «Кохинор» раскалывается! О'кей! Я посылаю Джо. Придется рискнуть. Но без него я ощущаю себя беспомощным ребенком. Я уведомлю Эрика и Джо о своем решении, и вы можете начинать копать. Только надо провести определенную церемонию: мы все выпьем по рюмочке, и я выкопаю первую лопату!

Через несколько минут, прогрев желудок большой порцией виски, Сэм, не выпуская изо рта сигары, произнес короткую речь и начал копать. У бамбуковой лопаты был довольно острый конец, однако трава оказалась настолько жесткой и густой, что лопату пришлось использовать в качестве мачете. Потея и ругаясь, заявляя, что он всегда ненавидел физические упражнения и не был рожден землекопом, Сэм все же срубил траву. Попытавшись затем вогнать в землю теперь уже затупившуюся лопату, он обнаружил, что не может углубиться даже наполовину. Швырнув лопату на землю, он сказал:

— Ложка с длинной ручкой! Только рожденный для такой работы крестьянин может здесь копать! Я — человек умственного труда!

Толпа засмеялась и начала орудовать кремневыми ножами и топорами.

— Даже если это железо находится на глубине десяти футов, то понадобится добрый десяток лет, чтобы раскопать его. Джо, бери побольше кремня и скорей возвращайся, не то у нас ничего не выйдет, — сказал Сэм, обернувшись к Джо Миллеру.

— Жначит, я должен шобиратьшя в путь? — спросил Джо. — Мне будет очень не хватать тебя, Шэм.

— Да, тебе нужно отправляться за кремнем вместе с другими. А обо мне не беспокойся.

12

В течение следующих трех дней была выкопана яма в фут глубиной и десяти футов в диаметре. Фон Рихтгофен так организовал работу, что одна бригада меняла другую каждые пятнадцать минут. Нехватки свежих и сильных землекопов не было, но задержки были вызваны тем, что быстро тупился инструмент и его часто приходилось менять. Эрик ворчал, глядя на поврежденные орудия, и говорил, что если на них нападут, то оставшимся у них каменным оружием нельзя будет разрезать даже детскую кожу. Клеменс десятки раз умолял его, чтобы он позволил использовать стальной топор, но норвежец отказывался.

— Был бы здесь Джо, я бы точно отобрал у него топор, — заметил Клеменс Лотару. — Но где же все-таки Джо? Он уже давно должен был вернуться. Вернуться или с дарами, или с пустыми руками.

— Мне кажется, нам следует послать кого-нибудь на разведку, — заметил фон Рихтгофен. — Я бы отправился сам, но, как мне кажется, вы все еще нуждаетесь во мне, чтобы защищаться от Кровавого Топора.

— Если что-нибудь случилось с Джо, нам обоим будет нужна защита, — кивнул Сэм. — Я с вами согласен. Нашим шпионом может быть этот афганец Абдул. Он может незамеченным проскользнуть даже в корзину с гремучими змеями.

Абдул вернулся на рассвете через два дня. Он разбудил Сэма и Лотара, которые спали в одной хижине. Так было безопаснее. На ломаном английском он объяснил, что Джо сидит связанный в прочно сколоченной бамбуковой клетке. Абдул пытался освободить его, но клетка круглосуточно очень бдительно охраняется.

Викингов встретили дружелюбно и радушно. Главарь местных жителей, казалось, был восхищен удачной сделкой: обменом кремня на железо. Он устроил большой пир, чтобы отметить соглашение, и неограниченно угощал своих гостей спиртным и жвачкой. Когда пьяные норвежцы захрапели, их связали. Джо тоже заснул, но когда его стали вязать, проснулся. Исключительно голыми руками он убил двадцать человек и покалечил еще пятнадцать, пока главарь не оглушил его ударом дубины по затылку. От этого удара любой другой был бы убит наповал. Джо же только стал драться менее ожесточенно, и это позволило его врагам навалиться на него и придержать, дав возможность своему главарю еще дважды ударить гиганта по голове.

— Главарь понимает, что Джо — могучий воин, — говорил Абдул. — Более великий, чем даже сам Рустам. Я подслушал разговоры некоторых людей и узнал, что их главарь намерен использовать Джо в качестве заложника. Он хочет стать партнером по добыче железа. Если ему в этом откажут, он не убьет Джо, нет, он сделает его рабом, хотя я очень сомневаюсь, что это возможно. Затем нападает на нас, перебьет всех и сам будет добывать железо.

И он может это сделать. Сейчас он строит огромный флот, много небольших судов, на каждом из которых может разместиться сорок человек. Суда строятся в большой спешке, но перевезти его армию этот флот все же может. Он предпримет решительное нападение. Его воины вооружены кремневым оружием, луками и стрелами, тяжелыми боевыми бумерангами.

— И кто же этот будущий Наполеон? — спросил Сэм.

— Его люди называют его король Джон. Они рассказывают, что он правил Англией, когда воины носили доспехи и сражались мечами. Это было во времена Саладина. Брат его был очень известным воином, его звали Ричардом Львиное Сердце.

Сэм выругался и воскликнул:

— Джон Безземельный! Злой и коварный принц Джон! Настолько гнусный, что англичане поклялись, что у них больше никогда не будет короля по имени Джон! Уж лучше бы нам противостояли такие негодяи, как бельгийский Леопольд или Джим Фиск.

Через полчаса Сэма охватило еще большее уныние. На этот раз прошел слух, что в тридцати милях ниже по Реке к ним направляется огромный парусный флот, состоящий из шестидесяти больших одномачтовых кораблей, на каждом из которых находилось не менее сорока воинов. Возглавляет эту армаду король местности, расположенной сразу же за зоной разрушения от падения метеорита. Имя его — Джозеф Мария фон Радович.

— Я читал о нем в школе! — воскликнул Лотар. — Этот человек родился в 1797 году, а умер, насколько я помню, где-то в районе 1853 года. Он был артиллерийским специалистом и хорошим приятелем прусского короля Фридриха-Вильгельма IV. Его прозвали «воинствующим монахом», потому что он был генералом с твердыми религиозными убеждениями. Умер он в 50 лет разочарованным человеком, так как перестал числиться в фаворитах короля. Теперь, значит, он снова жив, молод и несомненно пытается навязать свое пуританство другим, уничтожая тех, кто с ним не согласен.

Еще через час пришло известие о том, что в путь отправился и флот короля Джона.

— Англичанин будет здесь первым, — сказал Сэм Эрику. — Они идут быстрее, так как их подгоняет и ветер, и течение.

— Яйца учат курицу! — огрызнулся Кровавый Топор.