Роботы утренней зари - Айзек Азимов

– Не думаю.

– Тогда скажите о вашем мотиве.

– Не спешите, мистер Бейли, это нелегко объяснить. Можете вы выйти со мной из дома?

Бейли быстро взглянул в окно. Солнце низко висело на небе и комната была освещена им. Бейли поколебался, но сказал чуть громче, чем нужно:

– Да.

– Прекрасно, – сказал Фастальф и добавил дружелюбно: – вы, может быть, хотели бы посетить туалет.

Бейли подумал. Срочной необходимости не было, но он не знал, что ждет его Снаружи, долго ли он там пробудет, будут ли или не будут благоприятными условия там. А самое главное – он не знал аврорских обычаев в этом отношении, а книгофильмы на корабле не просветили его. Наверное, разумнее будет принять совет хозяина.

– Спасибо. Если это возможно…

Фастальф кивнул.

– Дэниел, покажи мистеру Бейли туалет для посетителей.

Когда Бейли и Дэниел вышли, Бейли сказал:

– Мне очень жаль, Дэниел, что вы не участвовали в разговоре.

– Этого не предполагалось. Когда вы задали мне вопрос, я ответил, но меня не приглашали участвовать во всей беседе.

– Я бы пригласил вас, если бы не был связан положением гостя.

– Я понимаю. Вот туалет для гостей. Дверь откроется от прикосновения вашей руки, если помещение не занято.

Бейли задумчиво постоял и сказал:

– Если бы вас пригласили поговорить, у вас было бы что сказать? Какое-нибудь замечание, которое вы остерегались сделать? Я хотел бы знать ваше мнение, мой друг.

Дэниел сказал с обычной серьезностью:

– Замечание, которое я не решился сделать, касается утверждения доктора Фастальфа о наличии прекрасного мотива для приведения Джандера в бездействие. Оно для меня неожиданно. Я не знаю, какой мотив у него мог быть. Однако, если он говорит, что мотив был, вы можете спросить, почему у него не было того же мотива для приведения в бездействие меня. Если люди уверены, что у него был мотив для уничтожения Джандера, почему этот мотив не приложим ко мне? Я хотел бы это знать.

– Вы чувствуете себя в опасности, Дэниел? Вам кажется, что доктор Фастальф опасен для вас?

– По Третьему Закону я должен защищать себя, но я не могу сопротивляться доктору Фастальфу или любому другому человеку, если у них есть обоснованное мнение, что моему существованию нужно положить конец. Это Второй Закон. Однако, я знаю, что представляю собой большую ценность как в денежном и материальном смысле, так и в смысле научной важности. Следовательно, необходимо объяснить мне причины для моего уничтожения. Доктор Фастальф никогда не говорил мне, что у него была такая мысль. И я не верю, чтобы он когда-нибудь подумал положить конец существованию моему или Джандера. Случайный позитронный сдвиг, вероятно, покончил с Джандером и когда-нибудь может покончить и со мной. Во Вселенной всегда есть элемент случайности.

– Так говорите вы, так говорит Фастальф, и я сам так думаю, но трудно убедить людей принять эту точку зрения. – Бейли угрюмо повернулся к двери.

– Вы войдете со мной?

Лицо Дэниела ухитрилось показать юмор.

– Мне лестно, партнер Илия, что вы до такой степени считаете меня человеком. Но мне, конечно, нет необходимости.

– Конечно, но войти вы можете.

– Мне не полагается. Не принято, чтобы роботы входили в туалет. Это чисто человеческое помещение. К тому же, этот туалет для одного.

Для одного! Бейли на мгновение был ошеломлен, но затем пришел в себя. Другой мир, другие обычаи! И ничего об этом не говорилось в книгофильмах.

– Значит, вы это имели в виду, когда говорили, что дверь не откроется, если помещение занято. А как же выйти?

– Она не откроется от прикосновения снаружи, и ваше уединение не будет нарушено. Но она, естественно, откроется от прикосновения изнутри.

– А если посетителю стало плохо, он ушибся, или сердце прихватило, и он не может коснуться двери? Никто не может войти и помочь ему?

– Есть способы открыть дверь, если понадобиться. А вы думаете, что с вами случится что-либо подобное?

– Нет, конечно. Я просто спросил.

– Я буду возле двери, – сказал Дэниел, – и если услышу зов, буду действовать.

– Надеюсь, что вам не придется.

Бейли легко коснулся двери. Она сразу открылась. Он подождал, не закроется ли она. Нет. Он шагнул внутрь, дверь быстро закрылась.

Пока дверь была открыта, туалет выглядел как туалет. Раковина, небольшая трубка (предположительно снабженная бритвенным устройством), просвечивающая полу-дверь с унитазом за ней, еще какие-то незнакомые Бейли приспособления. У него было мало шансов изучить их, потому что все исчезло, как только закрылась дверь. Он даже подумал, были ли все эти приспособления, или он просто ожидал их тут увидеть.

Пока дверь закрывалась, помещение потемнело, так как окон не было. Когда же дверь полностью закрылась, комната снова осветилась, но ничто из того, что Бейли видел, не вернулось. Здесь был дневной свет, как Снаружи. Сверху было открытое небо с облаками. С каждой стороны тянулась растительность.

Бейли почувствовал знакомое сжатие желудка, какое бывало у него Снаружи. Но он же не Снаружи! Он в помещении без окон. Это какой-то оптический трюк.

Он медленно шел, вытянув вперед руки и глядя перед собой. Руки коснулись гладкой стены. Он повел по ней дальше и ощупал раковину. Нашел кран, но вода из него не шла. Он провел по нему рукой, но не обнаружил ничего эквивалентного рукояткам, но нашел продолговатую полоску, слабо выделяющуюся на стене. Он слегка надавил на нее, и сразу же зелень, идущая далеко за тем местом, которое его пальцы считали стеной, разделилась потоком воды, быстро падавшей с высоты к его ногам с громким плеском. Он отскочил, но вода кончилась раньше, чем дошла до его ног. Она продолжала литься, но не достигала пола. Он протянул руку: не вода, а иллюзия. Но глаза упрямо видели воду.

Он провел рукой вверх по струе и постепенно нащупал настоящую воду – тонкую струйку холодной воды. Он снова нашел пальцами полоску и начал наугад нажимать. Температура воды стала быстро меняться, и он, наконец, нашел точку, которая дала воду приемлемой теплоты.

Мыла не было. Придется обойтись без него. Но как только он стал тереть руки, вода стала мыльной, в то время как несуществующий поток, который он видел, пузырился и пенился.

Он неохотно наклонился над раковиной и протер лицо той же мыльной водой. На подбородке чувствовалась щетина, но он знал, что не побреется здесь без инструкций. Он беспомощно держал руки под краном: как смыть мыло? Спросить некого. Но, видимо, руки, которые не терлись более друг о друга, устроили это: вода перестала быть мыльной и сполоснула руки. Не дотрагиваясь до лица, он плеснул в него воду – оно тоже ополоснулось, но рубашка намокла.