По велению сердца - Кэт Мартин

Теперь он должен был пересмотреть свои позиции: ему грозило неминуемое разорение.

Эвери засунул в ноздрю понюшку нюхательного табаку и положил украшенную камнями серебряную табакерку в жилетный карман. Недостатки новой кандидатуры не бросались в глаза. Отнюдь. Одетая в костюм молочницы, она была вполне миловидна, хотя и не так волнующа, как Велвет Моран. Зато выглядела более поддающейся влиянию. На прошлой неделе Эвери побывал в Лондоне и имел там приватный разговор с ее отцом. Сэр Уоллес едва не потерял дар речи от перспективы выдать дочь замуж за герцога.

Брак с Мэри делал герцога Карлайла наследником всего состояния Стэнтона.

Но была одна проблема. Мэри Стэнтон должна была дать свое согласие.

Эвери улыбнулся девушке, кружащейся напротив него по блестящему мраморному полу. Она танцевала с графом Бальфуром, красивым и богатым молодым человеком, который, как поговаривали, решил примкнуть к семейному большинству. Ему нужен был наследник, и к концу сезона он рассчитывал решить эту проблему.

Эвери нахмурился. Он не хотел, чтобы Бальфур крутился около Мэри Стэнтон. У него была дурная репутация по части женщин, и, хотя Мэри не знала этого, о них уже поговаривали. Эвери решил поговорить об этом с графом, надеясь, что тот поймет. Как только он развяжется со своей нареченной, он обратит все свое незаурядное обаяние на Мэри Стэнтон.

Эвери улыбнулся. Девушка согласится на этот брак – и довольно скоро. Он позаботится о том, чтобы у нее не было другого выхода. Он допустил ошибку с Велвет Моран, но с Мэри не промахнется.

Он поскреб приклеенную темную бородку и снова подумал о Генрихе. Как только он подберется к деньгам Стэнтона, его влияние в обществе будет расти. Возможно, со временем, когда его положение станет неколебимым, он сведет счеты с Велвет Моран.

Велвет принужденно улыбнулась. Она до смерти устала от графа Уайтмора. Весь вечер он пялил глаза на ее грудь, бросая на окружающих косые взгляды. Эвери почти весь вечер безукоризненно играл свою роль, время от времени танцуя с ней. Он всем видом давал понять, что все идет по-прежнему и ничто не разделяет их. Эта игра избавляла ее от назойливости графа, но теперь герцог куда-то пропал.

– Вы выглядите усталой, моя дорогая, – сказал граф, глядя на ее пылающие щеки. – Может быть, вам надо подышать свежим воздухом на террасе?

– Нет! Я… я хотела сказать… Извините, милорд, боюсь, это невозможно.

Боже! Меньше всего на свете она хотела бы остаться одна в обществе этого сладострастного графа.

– Я обещала следующий танец. И уверена, этот человек в любой момент может подойти ко мне.

Она повернулась, чтобы уйти, надеясь отвязаться от графа, и внезапно натолкнулась на чью-то широкую грудь, загородившую ей дорогу.

– Вы совершенно правы, миледи, – произнес нежно-грубый голос, который она так хорошо помнила. – Вы обещали этот танец мне.

Джейсон! Ее сердце, рванувшись из груди, бешено забилось. Нет, это не он. Он не может быть здесь. Человек был в парике и маске, но она узнала его.

– Миледи? – Он склонился перед ней в почтительном поклоне и показал в сторону залы, из которой гремела бальная музыка.

Ей трудно было дышать – так пересохло от волнения горло.

– Да, конечно, ведь я обещала этот танец вам… милорд.

Он был одет в алый мундир и плотно обтягивающие бриджи кавалерийского офицера, на ногах были высокие черные сапоги. Серебристый парик скрывал вьющиеся темные волосы, черная шелковая маска закрывала верхнюю половину лица. Но даже маска не могла скрыть этих сверкающих голубых глаз, от которых у нее сразу закружилась голова.

Она молча подала ему руку и последовала за ним в бальную залу.

Посмотрев на него, она ощутила жар его взгляда и сразу осознала, как скучала по нему, как часто думала о нем. Это было сумасшествие, но она не могла ничего сделать с собой.

Кружась в танце, она неотрывно смотрела на него, проделывающего танцевальные па столь же изящно, как любой из придворных, хотя он был крупнее и выше ростом, чем большинство мужчин. Велвет нервно обвела взглядом гостей, танцующих вокруг них. Он сильно рисковал, появившись здесь. Боже, но ведь кто-нибудь из гостей может узнать его с такой же легкостью, как и она!

Она попыталась сосредоточиться на музыке, но думала только о нем, красавце мужчине, с которым танцевала. Он двигался с грацией крупного и опасного зверя. Она и раньше замечала это в нем. Его глаза за черным шелком маски обдавали ее жаром.

Она рассматривала его, не стесняясь, отметив ширину его плеч, плоский живот и узкие бедра, мощь рельефно вырисовывающихся ног. Бросив взгляд ниже живота, почувствовала, что щеки потеплели от прилившей к ним крови. Велвет отвела взгляд в сторону, успев заметить, что он лукаво улыбнулся.

Когда танец закончился, он взял ее за руку и увел из бальной залы, выйдя с ней на террасу, выходившую в парк. В воздухе уже чувствовалось дыхание весны, и вечерний воздух был прохладен, но не холоден. Или, возможно, жар, который сейчас растекался по ее венам, не давал ей почувствовать холод.

Она позволила ему провести ее к самому концу террасы, где сгущалась тень, и тут повернулась к нему лицом.

– Ради всего святого, Джейсон, уж не сошли ли вы с ума? Как вы можете так рисковать?

Он пожал своими мощными плечами, и от этого движения под алым сукном мундира взбугрились мышцы.

– Я пришел повидаться с вами, – улыбнулся он. – Думал, что вы тоже, может быть, скучаете по мне.

– Скучаю по вас! Ах, вы просто невыносимы…

Твердые руки, легшие ей на талию, оборвали ее слова.

– Что вы…

Горячий поцелуй прервал ее.

Тело Велвет растворилось в пространстве, мир начал вращаться вокруг нее. Кровь толчками понеслась по жилам, ноги подкосились. Он сильнее сжал ее в объятиях, прижал к своему мускулистому телу, и жар объял Велвет. Губы ее задрожали, кожа щек запылала. Наслаждение, чистое и сильное, захлестнуло ее, и все тело Велвет затрепетало.

– Джейсон, – прошептала она, тоже целуя его и обвивая руками его шею. Она понимала, что ведет себя по-дурацки, но была не в силах преодолеть себя.

Поцелуи Джейсона стали требовательнее, его язык проник внутрь ее рта, руки его скользили по спине, к талии, потом соскользнули ниже и еще плотнее прижали ее. Плоть его налилась и вздыбилась под тонким сукном бриджей, предупреждая ее об осторожности, но его поцелуи были столь восхитительны, что она поймала себя на том, что сама изо всех сил вжимается в его тело, целуя его столь же страстно, как и он ее.

Но именно Джейсон первым отстранился, поправил на лице сбившуюся маску и внезапно пригвоздил ее к месту осуждающим взором: