Как оболгали великую историю нашей страны - Дмитрий Зыкин

Май-июнь — Франция и Британия наступают под Артуа, а также у Ипра. Июль-август обычно классифицируется как затишье на Западном фронте, однако во время этого «затишья» немцы потеряли 78 402 человек (убитые, умершие в госпиталях, пропавшие без вести, пленные и раненые).[76] На итальянском фронте в мае-июне разыгралась Первая битва при Изонцо, а июнь-август — это время Второй битвы при Изонцо.

В литературе подчеркивается, что в середине сентября германское наступление на восточном фронте выдохлось. Как знать, удалось бы остановить немцев, если бы 25 сентября Франция и Британия не начали наступление в Шампани и Артуа. Иными словами, в самые тяжелые для России моменты союзники воевали и помогали русской армии. Значительные силы немцев и австро-венгров оказались скованны и не могли быть направлены против нас.

Понятно, что никакого альтруизма здесь не было. Разумеется, Англия и Франция также действовали в соответствии со своими интересами. В 1915 году нельзя было допустить поражения России, потому что исход войны еще не был ясен. Вместе с тем существует точка зрения, согласно которой у союзников был веский мотив предать нашу страну для того, чтобы не делиться плодами победы, когда она стала неминуемой. По этой причине они поддержали февралистов и прочих революционеров, которые развалили нашу страну и армию. Это в конце концов и привело побеждающую Россию к брестской капитуляции.

Действительно, 23 февраля 1917 года начинается Февральская революция, а уже 1 марта Англия и Франция де-факто признают Временный комитет Государственной думы. Обратите внимание, Лондон с Парижем признали власть революционеров до отречения Николая II. То есть они уже понимали, что Германия потерпит поражение, и даже обрушение Восточного фронта ничего уже не меняло. На это возражают, что Германия отнюдь не находилась в столь тяжелом положении и даже вела войну на чужой территории. Следовательно, Англии и Франции было невыгодно способствовать разрушению России, ведь если обваливается фронт, удерживаемый русской армией, то это резко повышает шансы Германии на победу или, по крайней мере, на ничью. Особо подчеркивается, что даже в июле 1918 года Германия вела наступление на Западе.

Кто же прав в этом споре? Чтобы ответить на этот вопрос, конечно, можно сделать подробный анализ ситуации на фронтах, рассмотреть обеспеченность ресурсами, изучить состояние промышленности и сельского хозяйства Германии в сравнении с ее противниками. А можно поступить проще: обратить внимание на один очень и очень красноречивый факт — на условия Бухарестского мира 7 мая 1918 года.

Итак, Бухарестский мир заключала Румыния с Германией и ее союзниками. Напомню, что уже в 1916 году Румыния потеряла и столицу, и почти всю свою территорию. У румын оставалась небольшая часть страны благодаря помощи русской армии. Но 3 марта 1918 года Россия подписала Брестский мирный договор, так что удержать даже последний кусок территории было невозможно. То есть налицо полный крах государства, полное поражение армии. Можно считать большой удачей, если по итогам такого разгрома румынское государство вообще сохранится хоть в каком-то виде. Причем Румыния потерпела поражение от стран, которые являлись для нее историческими противниками. Австро-Венгрия и Турция — многовековые враги Румынии, а с Болгарией Румыния повоевала буквально накануне Первой мировой в Балканской войне и отобрала у нее часть территории.

Кстати, Румынией правила немецкая династия, и переход этой страны на сторону Антанты воспринимался в Германии как предательство. То есть на снисхождение можно было не рассчитывать. Бухаресту деваться некуда, ведь помочь Румынии было некому, и по всем признакам от Румынии должны были потребовать невероятно позорных уступок. Однако произошло прямо противоположное.

Вкратце условия мира следующие. Румыния возвращала Болгарии то, что захватила во время Балканской войны, плюс делались незначительные территориальные изменения в пользу Болгарии. Австро-Венгрия забирала некоторые приграничные участки, богатые лесом и полезными ископаемыми. В румынской Северной Добрудже (выход в море) устанавливался режим совместного управления стран Четверного союза, но с сохранением у Румынии выхода к Черному морю. Кроме того, Бухарест соглашался допустить Германию к своим нефтепромыслам на условиях концессии, а также выплачивал контрибуцию под видом покрытия расходов на содержание оккупационной армии и обязательства выкупить банкноты, выпущенные оккупационными властями. Однако в качестве компенсации Румыния получала признание оккупации Бессарабии румынскими войсками.

То есть даже полностью проиграв все что можно, Румыния, можно сказать, почти ничего не потеряла. О чем это говорит? Об очень и очень тяжелом положении Германии и ее союзников. Они не могли даже свою безусловную победу конвертировать в адекватные приобретения, и это в то время, когда русского фронта, по сути, не существовало. Но самое интересное, что Румыния не ратифицировала даже такой выгодный ей договор, очевидно, понимая, что шансов на победу у Германии не осталось и надо лишь немного подождать, когда Четверной союз рухнет. Так оно и произошло, а в конце 1918 года Румыния вновь начала военные действия, за что в конечном итоге и получила огромные территориальные приобретения.

К этому стоит добавить, что присоединение США к Антанте было уже решенным делом до февраля 1917 года, о чем писал в мемуарах Владимир Коковцов, преемник Столыпина на посту председателя Совета министров. Ожидавшаяся военная помощь американцев тем более предрешала поражение Германии. Таким образом, необходимости держаться за союзника у Лондона и Парижа уже не было, а уступать России обещанные Босфор и Дарданеллы очень не хотелось.

Говорят, что, мол, Россия «выдохлась», «изнемогая» в Первой мировой войне, так что «неудивительным» итогом бесконечных неудач и поражений стала Февральская революция. Сторонники этой точки зрения поразительным образом забывают, что Февраль случился как раз после успешного 1916 года. Именно кампания 1916 года стала для русской армии победной. Триумфальный Брусиловский прорыв завершился 22 августа 1916 года, после чего никаких действительно крупных операций, сопоставимых с Брусиловским прорывом, русская армия не проводила. То есть при всем желании не получится откопать какое-нибудь разгромное поражение нашей армии в тот год. Самое интересное, что триумф Брусиловского прорыва отрицать вообще мало кто решается, и получается очень странная ситуация: люди знают об успехах русской армии, знают о выигранной Россией кампании 1916 года, но при этом умудряются утверждать, что Февраль — это во многом следствие поражений России в Первой мировой!

К Брусиловскому прорыву, во время которого русским армиям противостояла не только Австро-Венгрия, но и войска Германии, надо бы еще добавить и Эрзурумскую операцию 1916 года, закончившуюся разгромом турецких войск. Это февраль 1916 года, а в апреле русские взяли Трабзон, в июле — Эрзинджан, то есть вторглись уже глубоко в турецкие земли. Иными словами, три ключевых государства — противника России — Германия, Австро-Венгрия и Турция — получили существенные удары. Ну, ладно бы революция произошла после «Великого отступления» 1915 года. Так нет же, Февраль последовал за периодом очевидных и максимальных успехов русской армии.

Империя накануне победы

Выдумки о Российской империи порой доходят до крайней степени нелепости. Можно услышать даже то, что к февралю 1917 года у армии были истощены людские резервы. Эту глупость, конечно, несложно опровергнуть, достаточно посмотреть на численность населения страны в то время и сопоставить ее с потерями в войне, чтобы понять, насколько неуместны разговоры о том, что у России не хватало людей для ведения боевых действий. Однако сторонники мнения об «истощившихся ресурсах» говорят, что к февралю 1917 года русская армия насчитывала всего 7 миллионов человек, а иногда и того меньше — около 6,5. Цифра 7 миллионов гуляет уже довольно давно и попадается достаточно часто, так что на ней стоит остановиться подробнее. Откуда она взялась?

Россия за время войны мобилизовала 15,378 миллиона человек, и, по завышенным данным, погибло (все причины) 2,254 миллиона человек, ранено 3,749 миллиона человек, попало в плен 3,343 миллиона человек. Итак, если сложить все потери, включая и раненых, то получим 9,346 миллиона человек От числа мобилизованных отнимем число потерь, получим 6,032 миллиона. Вот она — цифра, близкая к искомой. Однако понятно, что далеко не все раненые безвозвратно выбывали из армии. Так что нельзя из числа мобилизованных вычитать всех раненых. При этом заметьте, что из числа мобилизованных вычитались заведомо завышенные цифры. Если оперировать более реальными данными, то русская армия к февралю 1917 года насчитывала около 10 миллионов человек, а никак не 7 миллионов.