Жангада - Жюль Верн

— Ну что ж, Лина, когда ты ее увидишь, тотчас позови меня,— пошутил Бенито.

— Чтобы она вас схватила и утащила на дно? Ни за что на свете!

— Она этому верит! — вскричала Минья.

— Но ведь верят же многие и в ствол Манао,— Фрагозо, как всегда, вступился за Лину.

— Ствол Манао? — удивился Маноэль.— Никогда не слышал про такое диво!

— Господин Маноэль,— начал цирюльник с комической важностью,— было бы вам известно, что есть или, как говорят, был когда-то, ствол турумы, который каждый год в одно и то же время спускался вниз по Риу-Негру, останавливался на несколько дней в Манаусе, а затем отправлялся дальше, в провинцию Пара, заходя по пути в каждую гавань, где туземцы благоговейно украшали его флажками. Доплыв до Белена, он останавливался, поворачивал назад, поднимался вверх по Амазонке, затем по Риу-Негру и возвращался в свой лес. Как-то раз его хотели вытащить на берег, но река забурлила, разлилась и ствол не отдала. В другой раз капитан какого-то судна, зацепив багром, попытался тащить его за собой на буксире. Но и на этот раз река разгневалась, оборвала канат, и ствол чудесным образом скрылся.

— А что с ним было потом? — спросила юная мулатка.

— Говорят, в последний раз он сбился с пути,— ответил Фрагозо,— и, вместо того чтобы подняться по Риу-Негру, поплыл дальше по Амазонке и пропал.

— Ах, как бы мне хотелось его увидеть! — мечтательно воскликнула Лина.

— Если мы эту диковину встретим,— сказал Бенито,— мы посадим на нее Лину; ствол увезет ее в свой таинственный лес, и она сделается сказочной наядой.

— А почему бы и нет! — задорно ответила девушка.

— Вот сколько у вас легенд! — проговорил Маноэль.— Должен сказать, ваша река их вполне достойна. Но есть правдивые истории. Я знаю одну такую быль, и если бы не боялся вас опечалить — она очень грустная,— то рассказал бы.

— Ой, расскажите, господин Маноэль! — вскричала Лина.— Я так люблю истории, от которых хочется плакать!

— А разве ты умеешь плакать, Лина? — спросил Бенито.

— Умею, но только сквозь смех.

— Ну, тогда рассказывай, Маноэль.

— Это история француженки, чьи несчастья прославили эти берега в восемнадцатом столетии.

— Мы вас слушаем,— сказала Минья.

— Итак,— начал Маноэль,— в тысяча семьсот сорок первом году двое французских ученых, Бугер и Лакондамин, были посланы в экспедицию для измерения дуги меридиана под экватором. А позже к ним прислали известного астронома, по имени Годен дез Одоне. Астроном отправился в Новый Свет не один: он взял с собой молодую жену, детей, тестя и брата жены. Путешественники благополучно прибыли в Кито. Но скоро на семью дез Одоне посыпались несчастья, и меньше чем за год они потеряли двоих детей.

В конце тысяча семьсот пятьдесят девятого года Годен дез Одоне окончил работу и переехал из Кито в Кайенну. По прибытии туда он хотел вызвать к себе семью, но тут началась война, и ему пришлось добиваться у португальского правительства пропуска для госпожи дез Одоне с чадами и домочадцами.

Теперь трудно в это поверить, но проходили годы, а он все не мог добиться нужного разрешения.

В тысяча семьсот шестьдесят пятом году Годен дез Одоне, отчаявшись, решил подняться по Амазонке и забрать семью из Кито[40]. Однако перед самым отъездом он внезапно заболел и не смог выполнить своего плана. В конце концов хлопоты его все же увенчались успехом, и португальский король дал госпоже дез Одоне разрешение спуститься по реке, чтобы соединиться с мужем. Тогда же было отдано распоряжение, чтобы в миссиях Верхней Амазонки ее ожидала лодка и проводники.

Госпожа дез Одоне была женщина необыкновенно отважная. Она, не колеблясь, отправилась в опасный путь через весь континент.

— Таков долг верной жены, Маноэль,— вставила Якита,— на ее месте я поступила бы точно так же.

— Госпожа дез Одоне,— продолжал Маноэль,— отправилась в Риобамба, к югу от Кито, взяв с собой детей, брата и француза-врача. Им надо было добраться до миссии на бразильской границе, где их ожидало судно и сопровождение.

Сначала путешествие шло хорошо, они благополучно спускались в лодке по притокам Амазонки. Но с каждым днем затруднений и опасностей становилось все больше, к тому же в той местности свирепствовала оспа. Проводники, предлагавшие им свои услуги, через несколько дней сбегали, а последний, не покинувший их, утонул в реке, спасая французского врача. Лодка билась о скалы, сталкивалась с плывущими по реке бревнами и скоро вышла из строя. Пришлось высадиться на берег, и там, на опушке девственного леса, путешественники построили себе шалаши из веток. Врач вызвался пойти вперед вместе с негром-слугой, который никогда не покидал госпожу дез Одоне. Их возвращения ждали много дней… но они так и не вернулись!

Между тем запасы провизии иссякли. Всеми покинутые, путники попытались спуститься по реке Бобонаса на плоту, но потерпели неудачу. Они вернулись на берег и двинулись в путь пешком, сквозь непроходимую чащу. Однако измученным людям такое было уже не под силу. Они умирают один за другим, несмотря на все старания стойкой француженки их спасти. Проходит несколько дней, и погибают все: дети, родные, слуги!

— Бедная…— горестно прошептала Лина.

— Госпожа дез Одоне осталась совсем одна,— продолжал Маноэль,— одна, за тысячу миль от океана, до которого ей надо было добраться. Теперь несчастную мать, своими руками похоронившую детей, вела вперед не материнская любовь — ее поддерживала только привязанность к мужу. Она шла день и ночь и наконец вышла на берег Бобонаса. Здесь ее подобрали доброхоты-индейцы и вывели к миссии. Но она пришла туда одна, а позади остался путь, усеянный могилами.

Из Лорето, перуанской деревни, которую мы проходили недавно, она спустилась по Амазонке, как мы сейчас, и наконец встретилась с мужем после девятнадцати лет разлуки.

— Несчастная женщина! — вздохнула Минья.

— Несчастная мать прежде всего,— сказала Якита.

В эту минуту на корму пришел лоцман Араужо и доложил хозяину:

— Жоам Гарраль, мы подходим к острову Ронд, где пересечем границу.

— Границу!…— машинально повторил Гарраль.

Он встал, подошел к борту жангады и долго смотрел на островок, о который разбивалось течение реки. Потом провел рукой по лбу, будто пытаясь прогнать какое-то воспоминание.

— Границу…— снова прошептал он и невольно опустил голову.

Но через минуту он снова выпрямился. Лицо его выражало решимость выполнить свой долг до конца.

Глава XII