Слимп - Михаил Бабкин

– Понял. Непростое это дело, оказывается, свечки гасить, – с умным видом изрёк Семён, – опасное для здоровья занятие. – И рассмеялся.

– Нечего дразниться, – оскорбился медальон, – я тебе дело говорю, а ты хи-хи да ха-ха! Несерьёзное у тебя отношение к магии. Неправильное.

– Ты меня убедил, – напрасно пытаясь убрать улыбку с лица, принялся успокаивать его Семён, – Мне всё понятно. Не буду я первичные заклинания про горящие свечки читать, вот ещё! Не там ударение поставишь, не ту букву ляпнешь и готово – ни свечек тебе, ни воздуха. Ни спичек.

– При чём здесь спички! – с досадой воскликнул Мар. – Ничего ты не понял. Да, правильное ударение. Да, грамотное прочтение. Но это ещё не всё! Давай рассмотрим другой пример. Э-э… Хотя бы твою попытку соорудить ванну с водой. Чтобы искупаться. Раз тебе всё понятно, то представь, что ты всё-таки решил ещё раз воспользоваться заклинанием воды. Чтобы ванну принять. Представил? Так, хорошо. А теперь надо добавить уточняющие пожелания. Иначе вместо ванны опять в океан макнёшься, но уже не по своей воле. Ну давай, уточняй, – медальон затих в ожидании.

– Эк ты меня врасплох, – озадачился Семён, даже шаг уменьшил. – Уточнить… Хм. Ладно, уточняю: хочу ванну с водой. Чугунную.

– Пожалуйста, – отозвался Мар. – Грязная чугунная ванная, измазанная чёрт знает чем, а в ней кипящая вода. Причём ванна немедленно переворачивается и кипяток выливается тебе на ноги.

– Это почему же? – поразился Семён.

– Ты не указал, чтобы ванна была с ножками, – доброжелательно заметил медальон. – Не все ванны имеют ножки. И о температуре воды забыл. Вторая попытка!

– Хочу чистую, эмалированную, чугунную ванну с ножками, – начал перечислять Семён, – с тёплой, приятной для меня водой.

– Будьте любезны, – сообщил Мар. – Есть ванна. На тебя упала. Ты её месторасположение не указал. Вот она и материализовалась над твоей головой. Третья попытка!

– Ах так, – завёлся Семён, – так, значит… Повторяю всё предыдущее и указываю, что ванна должна возникнуть рядом со мной. На полу или где там ещё. Где я нахожусь.

– Готово, – немедленно откликнулся медальон. – Всё чин-чинарём. Стоит, родимая. Ну?

– Что – ну? – пожал плечами Семён. – Залезаю в неё и…

– И умираешь, – уточнил Мар. – Потому что вода отравленная. Ты же не заказывал безопасную для тебя воду! Вот и получил то, что получил. А отравленной воды в Мирах хватает.

– Тогда всё то же самое, только с безопасной водой, – зарычал Семён. – Что ещё?!

– А вместе с безопасной водой ты получаешь, предположим, массу стеклянных пиявок. Маленьких таких, почти невидимых. В Озёрном Мире водятся. О них ты ничего не сказал. Хотя должен был указать в своём пожелании, что хочешь воду не только безопасную, но и без вредных дополнений в виде любых живых или магических существ.

– Давай по-новому, – потребовал Семён, разойдясь не на шутку. – Всё предыдущее не считается!

– Не считается, – подтвердил медальон. – И ты тоже не считаешься. Так как тебя уже ошпарило, раздавило в лепёшку и отравило до размягчения костей. А над тем, что осталось, стеклянные пиявки поработали. Что, доколдовался? Доуточнялся?

– Ну, вообще, – только и сказал Семён. Слов у него не было. Прошагав некоторое время в задумчивом молчании, Семён чертыхнулся.

– Блин, вот ты меня уел, так уел! Из головы не выходит твоя задачка с ванной… Всё. Никаких первичных заклинаний! Никогда. Теперь я понимаю, как мне посчастливилось, что меня лишь к океану забросило. В другой мир. Могло быть и хуже.

– Ага, – кротко согласился Мар.

– Тогда ещё вопрос, – сказал Семён, сосредоточенно обдумывая что-то. – Скажи, почему в той книжке, из которой я лист утянул, никакой магии не ощущалось. Обычная книга, обычные буквы. Ни тебе сияний, ни тебе каких других явлений. Книжка как книжка.

– А ты что, в зерне колос можешь увидеть? – рассмеялся медальон. – Заклинания – это причина действия, а не само действие! Скрытый источник возмущающих факторов, которые и формируют необходимые изменения реальности. Я имею в виду заклинания, написанные в книге. К комплексным это, кстати, тоже относится.

– Как-то ты круто загнул с объяснением, – уважительно сказал Семён. – По-философски прямо-таки. Заумно.

– Разве же это заумно, – возразил польщённый Мар. – Один из моих хозяев был философом. Вот уж кто умел говорить так, что порой сам себя не понимал! Приспичило ему как-то в сортир, на центральной улице. Страсть как приспичило. А единственная уличная кабинка оказалась занята. И как после оказалось, тоже философом. Они, мыслители, очень любят думать, сидя на горшке…

Семён слушал историю, похохатывая в неожиданных местах – Мар рассказывал хорошо, в лицах, – и не забывал посматривать по сторонам. Особенно в сторону леса, откуда изредка доносились истошные обезьяньи вскрики и глухое, приглушённое расстоянием рычание. И невольно старался держаться подальше от леса, постепенно сойдя с твёрдой почвы на жёлтый пляжный песок.

– …и тогда у них завязался спор о том, что первично: еда, растущая из унавоженной земли, или дерьмо, которым унавоживают ту землю, из которой растёт та еда. А так как моего философа подпёрло до невозможности, а его собеседник и не думал выходить из кабины, то спор у них получился крайне горячий и непримиримый…

Ярко-синее пятно, выпуклой кляксой разлившееся над песком, Семён приметил издалека. Поначалу он подумал, что это выброшенные на берег местные водоросли, но, подойдя поближе, увидел, что ошибся. Это были не водоросли – синее пятно было прозрачным и походило на линзу, брошенную на песок выпуклой стороной вверх; песок под линзой был зелёным-презелёным. Как молодая трава.

– …и тогда судья неожиданно сослал нас в Исправительный Мир, – воодушевлённо закончил свой рассказ Мар. – И всё потому, что мой философ не мог внятно объяснить на суде, из-за чего он, собственно говоря, настолько взбеленился, что выбил дверь в сортире и швырнул пострадавшему в морду своё собственное дерьмо. Так что горе от ума – понятие не иносказательное.

– Да-да, – рассеянно согласился Семён. – Кстати, о неожиданностях. Ты что-нибудь видишь на песке, вон там, – парень указал рукой. – Синее такое. С зеленью.

– Ни синего, ни зелёного не вижу, – уверенно сказал Мар. – Э, да ты что-то волшебненькое углядел! Пошли посмотрим поближе. Руками только не хватайся сразу, а то будет как в прошлый раз. Ещё прибьёт ненароком.

– Не учи учёного, – ответил Семён и направился к занятной кляксе.

Вблизи клякса оказалась заревом, пробивающимся из-под песка. Нормальным колдовским заревом, очень ярким и очень насыщенным. Семён обошёл его по кругу, осторожно потрогал пальцем, но ничего особенного не произошло, – так, лишь слегка закололо в подушечке.