Братство Майкрофта Холмса - Куинн Фосетт

Её щёки вновь вспыхнули.

— Я не хотела… Я хотела избежать сцен.

— И потому устраиваете её теперь, не так ли? — торопливо огрызнулся я. Было важно, чтобы она не успела приготовиться к обороне и не решила, что сможет переиграть меня, если, конечно, у неё было такое намерение. — А может быть, у вас на уме было что-нибудь ещё? Кроме карты?

— Что… что вы хотите сказать? — Девушка пыталась принять оскорблённый вид, но выглядела не столько сердитой, сколько испуганной. Она напоминала напроказившего котёнка. Мне показалось, что это выражение было для неё не внове, и подозрения немедленно усилились. Она, конечно, вполне могла быть путешествующей сестрой английского дипломата, но разве не мог Викерс послать её шпионить за мной? А может быть, её приставил ко мне вчерашний немец, чтобы узнать то, что не смог выпытать накануне, угрожая утопить меня в ванне?

— Почему вы так смотрите на меня? — спросила девушка, прервав мои неприятные размышления.

— А потому, что вы, похоже, тянули руки к моему бумажнику, — заявил я. Именно так, подчёркнуто оскорбительно, следовало разговаривать Джеффрису. — Но вы полезли не туда. Я храню деньги так, что никто до них не дотянется. Вот так-то.

— Вы думаете, что я хотела взять ваши деньги? — срывающимся голосом проговорила девушка. — Только потому, что я попыталась дотронуться до ваших вещей?

— Конечно. Зачем ещё, скажите на милость, люди шарят в чемоданах соседей?

— Да, вы правы. — Мы оба, казалось, были в равной степени удивлены неожиданным признанием. Девушка смотрела в сторону, её лицо и шея стали ярко-алыми. — Я… меня… мои деньги украли вчера вечером. У меня остались считаные гроши. Я подумала, что мне, возможно, удастся найти фунтов пять. Тогда я смогла бы прокормиться, пока не доберусь до брата. Того, что у меня осталось, наверняка не хватит.

Казалось совершенно невероятным, что такую благовоспитанную молодую леди может постигнуть подобная неприятность. Последние слова показались мне столь же смехотворными, как и предшествовавшие им нелепые объяснения. Но мне не хотелось демонстрировать свои сомнения, ибо я знал, что, несмотря на всю нелепость, история вполне могла оказаться правдивой, а сама девушка ещё более наивной, чем пыталась показать.

— Вы завтракали? — спросил я, смерив её тяжёлым взглядом.

Девушка резко тряхнула головой.

— Я очень голодна, — созналась она, пристально разглядывая чёрный кружевной платочек, который старательно наматывала на палец одетой в перчатку руки. — Я совершенно не желаю злоупотреблять вашей добротой, но…

— Ладно, — перебил я, пытаясь не растрогаться. — на следующей станции я дам вам несколько сантимов, и вы сможете выйти и купить себе чашку кофе и какого-нибудь печенья. — Вместо улыбки я скорчил гримасу, исполненную развязного вызова, чтобы сохранить стиль Джеффриса.

— О. неужели? — откликнулась она, одарив меня нежным взглядом, от которого, наверно, её отец, пока был жив, просто таял.

— Если, конечно, вы не станете впредь устраивать мне каких-нибудь штучек. Может показаться странным, но я не выношу вида голодных людей рядом с собой, — заявил я таким тоном, словно свершал акт неслыханного великодушия.

— Я больше не буду, — заверила меня спутница. Эти слова сопровождал искренний взгляд, который, несомненно, в недавнем прошлом ввёл в заблуждение не одну гувернантку. — Я вам так благодарна…

— Не сомневаюсь в этом, — сухо ответил я. — А вот, не будь я джентльмен, то потребовал бы от вас доказательств благодарности. — И я нагло подмигнул девушке.

Та отшатнулась, будто перед ней внезапно возникла куча мерзкой падали.

— Если вы скажете ещё что-нибудь подобное, то мне придётся перейти в другое купе.

— Но только после того, как вы получите свой завтрак, — подхватил я. Разве можно бросать торговлю на самых первых шагах?

— Но ведь не захотите же вы, чтобы я заплатила честью за завтрак? — спросила девушка, взявшись рукой за горло.

— Женщины расставались с честью ради меньшего, — ответил я, удивляясь собственному цинизму и безрассудству. Нет, решительно не следовало так грубить, хотя, конечно, следовало и дальше быть настороже. — Но вам не стоит так волноваться, мисс, — добавил я, заметив, что она потрясена моими словами. — Если вы собираетесь так же резко обрывать меня, то я больше ни слова не скажу об этом.

Девушка надменно посмотрела на меня и расправила наконец свою вуаль.

— Я думаю, сэр, что вам следовало бы принести мне извинения.

— За что? За то, что я сказал правду? Правда не нуждается в извинениях! — возразил я, глядя ей прямо в глаза, сквозь вуаль. — Такой девушке, как вы, полезно забыть о радужных грёзах и узнать, что ваши сёстры, Евины дочки, делают каждый день. Ну а я-то, в отличие от вас, повидал кое-что в жизни и знаю, как дёшево можно купить честь, стоит лишь немного углубиться в лондонские закоулки. А уж в Африке, Индии или Китае…

— Вы грязный человек, — резко проговорила моя попутчица. — Я не желаю больше слушать вас.

— Но ведь вы рассчитываете, что я куплю вам еды, не правда ли? Так что держите свои светские привычки при себе, по крайней мере до тех пор, пока не поедите. Ведь вы не хотите, чтобы я передумал? — предупредил я, откинулся на спинку дивана и сделал вид, что собираюсь снова заснуть.

Полузакрытым глазом я видел, что девушка в напряжённой позе сидела напротив. Стало ясно, что мои речи не столько оскорбили, сколько напугали её. Моя голова продолжала болеть, но мне больше не казалось, что череп вот-вот разлетится на куски, как граната. Я попытался осмыслить то немногое, что успел узнать о своей соседке по купе. Она утверждала, что носит траур по усопшей матери. Это могло соответствовать действительности: на ней было простое чёрное платье и никаких украшений, кроме простеньких жемчужных серёг. Эта одежда вполне подходила для траура. Она ни разу не упомянула об отце, зато сказала, что едет к своему брату. Из этого я заключил, что её отец тоже мёртв. А если нет? Могла ли у этой девушки быть какая-нибудь причина умалчивать о своём отце? Если да, то какая? Могла ли она быть достаточной для того, чтобы заставить молодую благовоспитанную девушку в одиночку пуститься в заграничное странствие? Или же всё, что я услышал, было вымыслом… Тогда и мои рассуждения о попутчице с самого начала окажутся неверными. Если бы моя голова уже не раскалывалась после вчерашних событий, то от сегодняшних раздумий она должна была бы начать раскалываться. Мне не терпелось сделать заметки или, ещё лучше, написать доклад для Майкрофта Холмса. Но где уж! Веко, закрытое повязкой, страшно зудело, и я с трудом удерживался от того, чтобы почесать его.

Вскоре явился кондуктор, который проверил и прокомпостировал наши билеты. Он заметил, что для пересадки в Париже мне придётся переехать на другой вокзал, и добавил, что я мудро составил план поездки.

— Куда лучше провести ночь в Париже, чем в Амьене или Шарлеруа, — заметил он, хитро подмигнув, так что сразу стало ясно, какой вид развлечений он считает наилучшим для путешественника.

— Скоро ли будет остановка? — спросил я, принимая назад свой билет.

— Да, примерно через полчаса. Простоим двадцать минут. — В его голосе прозвучали до неприличия игривые нотки. — Вы успеете?

— Думаю, успею купить круассан или бриошь и чашку кофе, — веско ответил я.

— Да. На станции будут разносчики. Вам совершенно незачем утруждать себя и спускаться на перрон, достаточно высунуться в окно и подозвать продавца.

— Мне нужно добраться до Дижона, а оттуда ехать в Базель, — сказала девушка, когда кондуктор принялся изучать её билеты. — Мне тоже придётся переезжать на другой вокзал?

— С вокзала, на который мы приедем, отправляется поезд на юго-восток. К вечеру он прибудет в Дижон, а на следующее утро будет поезд в Базель. — Он прикоснулся к козырьку фуражки, кивнул девушке, многозначительно подмигнул мне и вышел из купе.

— Какой нахал, — заметила моя попутчица. — Мне показалось, что он хотел посмеяться над нами.

— Возможно, — согласился я и оглядел её с вновь нахлынувшим беспокойством. — А что же ваш брат делает в британском посольстве в Базеле?

— Он помощник секретаря, — ответила девушка с оттенком грустного презрения. Видимо, она понимала, что это не тот пост, которым следует гордиться. — Он уже шесть лет пребывает в этой должности.

— В Швейцарии… — протянул я таким тоном, словно речь шла по меньшей мере о загадочном Самарканде. — Счастливец.

Поезд начал замедлять ход. Мы подъезжали к Сен-Сесили. Там пассажиры, направляющиеся на пляжи морского курорта, должны будут смениться теми, кто уже закончил купания.

— Это очень хороший пост. Так очень часто говорила моя матушка, — пояснила моя спутница.

Я достал из внутреннего кармана несколько монет и протянул ей со словами: