Помеченный смертью - Дин Кунц

13

Когда Дойл насухо вытер волосы, Колин сложил вчетверо белое мокрое полотенце, отнес его в ванную и развесил на перекладине душевой вместе с мокрой от дождя одеждой. Колин был в одних трусах да еще успел нацепить на нос свои очки, и было забавно смотреть, как он изо всех сил старается вести себя спокойно и с достоинством, хотя Алекс видел, что Колин изрядно напуган.

Мальчик вернулся в комнату, сел на свою постель и уставился на правый бок Дойла, где наливался фиолетовым большой синяк.

Кончиками пальцев Алекс осторожно ощупал бок и убедился, что вроде бы ребра целы и на этот раз, похоже, обойдется без врача.

— Болит? — спросил Колин.

— Чертовски.

— Может, приложить лед?

— Это всего лишь синяк, нечего возиться.

— Это ты так думаешь, что всего лишь синяк, — озабоченно произнес Колин.

— Ничего, самое страшное уже позади. Боль утихает. Несколько дней придется помучиться, но этого не избежать.

— Что нам теперь делать?

Дойл, разумеется, рассказал Колину все: о топоре, о сражении с высоким мрачным человеком с безумными глазами. Дойл знал, что обманывать его нет смысла — мальчик немедленно распознал бы ложь и приставал бы к нему до тех пор, пока не вытянул бы из Алекса все. Колин был не из тех людей, с которыми можно обращаться как с детьми.

Услышав вопрос Колина, Алекс перестал разминать и массировать бок и задумался.

— Ну... нам определенно нужно сменить маршрут от Солт-Лейк-Сити. Вместо дороги сорок, как было запланировано раньше, мы поедем по шоссе восемьдесят или двадцать четыре и...

— Мы и раньше уже изменяли маршрут, — сказал Колин, сверкая толстыми и круглыми линзами очков и при этом немного напоминая филина. — Это ни на что не влияет. Он снова и снова догоняет нас.

— Он догнал нас, только когда мы свернули на семидесятое шоссе, а это именно та дорога, по которой ехал он, — ответил Дойл. — Но на сей раз мы не будем возвращаться на главное шоссе. Мы поедем далеко в объезд. Придется рассчитать новый путь в Рено из Солт-Лейк-Сити, а потом запасной вариант из Рено до Сан-Франциско.

Колин с минуту поразмышлял.

— Может быть, нам следует останавливаться в других мотелях? Выбирать их наобум?

— Но у нас забронированы комнаты, там нас уже ждут.

— Именно об этом я и говорю, — помрачнел мальчик.

Дойл растянулся на постели, прислонившись головой к спинке кровати.

— Думаешь, этому типу известно, где мы собираемся останавливаться на ночь каждый раз?

— Но ведь каждое утро он снова и снова удачно выслеживает нас, — парировал Колин.

— И как же ему становится известно о наших планах?

Колин пожал плечами.

— Предположим, он из числа людей, которых мы знаем, — принялся рассуждать Дойл, отнюдь не воодушевляясь этой мыслью, наоборот, стараясь оттолкнуть, прогнать ее от себя. — Я с ним не знаком. А ты?

Колин опять лишь пожал плечами.

— Я уже описывал его, — продолжал Дойл. — Крупный, высокий мужчина. Светлые, почти белые волосы, короткая стрижка. Голубые глаза. Вообще-то симпатичный. Немного мрачноватого вида... Похож на кого-нибудь из знакомых?

— Я не могу так сразу сказать по одному описанию, — ответил Колин.

— Совершенно верно. Он ничем не отличается от миллиона других. Так, а если исходить из предположения, что он — совершенно незнакомый человек, просто рядовой сумасшедший американец, вроде тех, о ком мы каждый день читаем в газетах?

— Он поджидал нас в Филадельфии.

— Не поджидал. Он случайно...

— Он тронулся в путь вместе с нами, — произнес Колин, — он с самого начала преследует нас.

Но Дойл не желал даже думать о том, что это может быть знакомый, так сказать, имеющий на них зуб — обоснованно или надуманно. Если так, то вся эта безумная история может и не кончиться с концом поездки. Если маньяк их знает, он сможет вновь выследить их в Сан-Франциско. Он может следовать за ними когда захочет, в любое время.

— Нет, мы его не знаем, — настаивал Алекс, — он просто псих. Я видел, как он действует. Я видел его глаза. Он не из тех, кто может разработать и осуществить план погони через всю страну.

Колин молчал.

— Чего ради ему устраивать за нами погоню? Если ему нужно убить нас, то почему он этого не сделал еще там, в Филадельфии? Или на побережье? Чего ради гнаться за нами всю дорогу?

— Я не знаю, — признался мальчик.

— Послушай, тебе придется согласиться, что кое-что здесь просто совпадение, — продолжал Дойл. — По чистой случайности он начал свою поездку одновременно с нами, от того же дома той же улицы. И он ненормальный. А ненормальному вполне достаточно подобного совпадения, чтобы превратиться в одержимого навязчивой идеей. Он схватится за нее, раздует, использует как базу для своих параноических иллюзий. И все, что уже произошло, вполне объясняется этим фактом.

Колин обхватил плечи руками и стал медленно покачиваться из стороны в сторону. Потом произнес:

— Наверное, ты прав.

— Но я все же тебя не убедил?

— Нет.

— Ну хорошо, — вздохнул Дойл, — мы отменим все сделанные заказы и следующие две ночи будем выбирать мотели наугад. Если, конечно, будут свободные номера.

Он улыбнулся, почему-то почувствовав облегчение, хотя и не верил всерьез в смутные предположения Колина.

— Теперь тебе лучше?

— Мне не будет лучше, пока мы не доберемся до Сан-Франциско, до дома, — ответил Колин.

— Так же, как и мне.

Дойл скользнул под одеяло и вытянулся на кровати. Движение снова причинило ему острую, взрывную боль в боку.

— Не хочешь выключить свет, чтобы мы смогли хоть немного передохнуть?

— И ты сможешь спать после всего этого? — спросил Колин.

— Может, и не смогу. Но попытаюсь. Если мы собираемся возвратиться немного назад, выбрать другую дорогу и таким образом прибавить несколько часов пути к нашему расписанию, мне необходим максимальный отдых.

Колин выключил свет, но не лег.

— Я посижу вот так немного, — сказал он, — не могу сейчас спать.

— Нужно постараться.

— Я попробую. Чуть позже.

Смертельно уставший Дойл заснул, но спал урывками, не крепко. Ему снились сверкающие лезвия, топоры, кровавые брызги, в ушах звенел жуткий смех маньяка. Много раз Алекс просыпался, обливаясь холодным потом. А когда он не спал, то думал о таинственном незнакомце и гадал, кто это может быть. Кроме того, мысли Алекса занимала его собственная так неожиданно проявившаяся храбрость. Он понимал, что любовь к Куртни и Колину придавала ему силы и отваги. Когда ему нужно было заботиться только о себе, Алекс всегда мог избежать проблем. Но теперь... Их было трое, а троим не так-то просто убежать. Таким образом Алекс, сам того не желая, обнаружил в себе некие скрытые ресурсы, о которых и не подозревал. И, поняв, что находится теперь в большем ладу с самим собой, чем когда бы то ни было раньше, довольный, он вновь заснул. А потом ему опять приснился все тот же сон, и он опять проснулся. Но теперь он уже смог унять бившую его дрожь, уверенный, что отныне он в состоянии управляться с ней.

Долгих два часа Колин неподвижно сидел на кровати в полной темноте, слушая дыхание Дойла. Он слышал, как тот вдруг проснулся, забился под простынями и потом снова уснул. "Ну, по крайней мере, он хоть отдохнет", — подумал Колин, на которого произвели огромное впечатление хладнокровие и самообладание Дойла в такой опасной ситуации.

Колину всегда нравился Алекс Дойл. Он восхищался им настолько, что считал делом чести скрывать свое восхищение. Иногда Колину хотелось сжать Дойла в объятиях, прижаться к нему и так остаться навсегда. Пока Дойл ухаживал за Куртни, Колин все время боялся, что сестра не сумеет его удержать и Алекс бросит их. И вот теперь, когда Алекс был членом их семьи, "принадлежал" им, Колин ни о чем так не мечтал, как о том, чтобы быть все время рядом с ним и учиться у него. Однако он давно уже изо всех сил старался быть взрослым, зрелым, поэтому сдерживал себя. И, несмотря на огромную любовь, восхищение и привязанность к Алексу Дойлу, выражал свои эмоции потихоньку, так сказать, маленькими порциями.

Когда утром солнечные лучи стали пробиваться в комнату поверх тяжелых гардин, Колин поднялся с постели и направился в ванную принять душ. Он знал, что Алекс спит. И пока теплая вода ласкала и массировала его тело, а желтое душистое мыло приятно пенилось в руках, Колин постепенно успокоился, почти забыл о незнакомце в "Шевроле". Немного, совсем немного удачи и везения — и все будет в порядке. Все просто должно кончиться хорошо в конце концов, потому что Алекс Дойл был здесь именно для того, чтобы ничего плохого не случилось ни с Колином, ни с Куртни. Колин был уверен в этом.

К тому моменту, когда Джордж Леланд добрался до своего фургона, припаркованного недалеко от "Рокиз Мотор отеля", он уже давно забыл и о Дойле, и о мальчишке. Джордж повертел в руках ключи, но пальцы не слушались его, и ключи полетели в грязь. Наконец отыскав их в глубокой луже, он отпер заднюю дверь и забрался внутрь фургона. Леланд был совершенно разбит, измучен болью.