Амундсен - Михаил Дьяконов

Пробыв в Игл-Сити два месяца, чтобы дождаться писем в ответ на свои телеграммы, Амундсен 3 февраля 1906 года двинулся в обратный путь на север и 12 марта был уже на «Йоа», доставив товарищам письма и газеты.

Такой пятимесячной прогулке — три месяца из нее были проведены в пути, причем Амундсен бежал впереди саней на лыжах, — он, повидимому, не придавал особого значения. В описаниях своих путешествий Амундсен отводит ей всего несколько страниц. Обратную дорогу из Игл-Сити к месту зимовки «Йоа» он вообще называет «чистым удовольствием».

Да и действительно, что говорить об этой «прогулке на телеграф», протекавшей в общем в довольно сносных условиях (хотя капитан, начальник этого похода, держал Амундсена впроголодь), если в 1922 году, уже на шестом десятке своей жизни, Амундсен покрыл в десять дней 750 километров пути от «Модхейма»[5] в Уэнрайте (на Аляске) до залива Коцебу в сопровождении одного только спутника-эскимоса. Лишь часть пути можно было ехать на санях — они были очень сильно нагружены, — и почти всю дорогу Амундсен бежал на лыжах, иногда с трех часов утра до десяти вечера!

Вскоре после возвращения Амундсена на «Йоа» умер, повидимому, от воспаления легких самый младший из участников экспедиции — магнитолог и второй машинист Густав Юль Вик.

С невыразимой грустью и болью рассказывает Амундсен о смерти своего верного сотоварища…

Тридцатого июня все научные наблюдения на месте зимовки экспедиции были закончены, и инструменты взяты на борт судна. В самом начале июля «Йоа» выбралась из льдов и в течение нескольких недель отстаивалась у берегов острова Гершеля, уклоняясь от главных масс пловучего льда, дрейфовавшего то в одну, то в другую сторону. Лишь через месяц Амундсену удалось вывести судно на чистую воду. Дальнейшее плавание протекало почти без всяких осложнений, и после кратковременной, но тяжелой борьбы со льдом «Йоа» пробилась к мысу Барроу — северо-западной оконечности Северной Америки. В двадцатых числах августа судно обогнуло его. Отсюда экспедиция без труда достигла Берингова пролива и вошла в него, направляясь на юг вдоль берега Аляски. 30 августа «Йоа» прибыла в город Ном, приветствуемая всем его населением, а в октябре достигла конечного пункта своего плавания — Сан-Франциско, где и осталась навсегда.

Амундсен подарил свой славный корабль городу, и с тех пор «Йоа» стоит там в парке как музейный экспонат.

Судьба научных материалов, собранных экспедицией «Йоа», довольно плачевна. Для их обработки понадобилась громадная работа, в особенности в части наблюдений, относящихся к изучению явлений земного магнетизма. Эта работа давно уже закончена, но результаты ее до сих пор не опубликованы, хотя со времени плавания «Йоа» прошло свыше тридцати лет! — Опубликование задерживается недостатком денежных средств, — меланхолично замечает один норвежский биограф Амундсена.

Даже написанная Амундсеном книга об экспедиции не могла появиться в свет в том виде, в каком ее задумал автор. Тот же недостаток средств заставил обкромсать рукопись, и вместо двух томов был напечатан только один. Зато норвежские музеи охотно приняли в дар от Амундсена его огромнейшие и богатейшие этнографические коллекции! И таким образом, важнейшие и ценнейшие научные материалы, ради которых и было предпринято все путешествие, продолжают лежать втуне, хотя они, по отзывам специалистов, «единственные», «впервые произведенные» и т. д. и т. п. Такова печальная участь научно-исследовательских экспедиций в капиталистических странах!

Вести о благополучном окончании трехлетнего плавания Амундсена норвежские газеты уделили не слишком много внимания, ограничившись в большинстве случаев простым сообщением, чуть ли не в хронике:

«„Йоа“ прошла северо-западным проходом».

НОВЫЕ ЗАМЫСЛЫ

Остаток 1906 года и 1907 год Амундсен провел в раз'ездах по Америке и Европе с докладами о своей экспедиции и заработал достаточно денег, чтобы, вернувшись в Норвегию, расплатиться со всеми своими кредиторами. Дальнейшая судьба привезенных им обширных научно-исследовательских материалов его не интересовала. Как уже упоминалось, Амундсен не был ученым. Он мог серьезно заняться изучением той или иной дисциплины, знание которой было ему необходимо для его дальнейшей практической деятельности, но его невозможно было привлечь к обработке вывезенных им материалов или же побудить к продолжению работы в той же области. Кабинетная научно-исследовательская работа не только не привлекала его, но была чужда его кипучей, живой натуре, утомляла его. Само действие, осуществление задуманного, — вот в чем Амундсен видел смысл жизни!

И Амундсен ищет новых целей.

Годы, проведенные им среди эскимосов в ледяных пустынях американского севера, были переломными в истории Норвегии. Маленькая страна, с древнейших времен бывшая самостоятельным государством или совокупностью самостоятельных государств, в течение четырех веков, до 1814 года, принадлежала Дании и управлялась датскими королями. В эпоху борьбы с Наполеоном различные коалиции и союзы европейских держав в своих выгодах втягивали Данию в те или иные политические комбинации. После того как Дания присоединилась к Франции, разорвав долголетние дружеские связи с Англией и со Швецией, Норвегия была обещана союзниками Швеции взамен Финляндии, отошедшей в 1809 году к России. Когда Наполеон был разбит под Лейпцигом в 1814 году, шведские войска под начальством бывшего наполеоновского маршала Бернадотта вторглись в пределы Дании; в результате Норвегия отошла к Швеции на правах самостоятельного государства, связанного со Швецией только личной унией, т. е. общим королем.

Такое положение длилось почти сто лет. За это время в Норвегии выросла и развилась своя буржуазия, окреп торгово-промышленный класс, народилась крупная промышленность, появился большой коммерческий флот, который вскоре превратился в «мирового извозчика»: сама природа — географическое положение страны и ее климат— создавала крепкие кадры испытанных моряков. Собственных грузов в Норвегии нехватало, но норвежские пароходы бороздили воды всех морей и океанов с чужими грузами.

Возникли и пышно расцвели такие отрасли промышленности, как лесная (производство пиленого и струганого леса) и ее детище — бумажно-целлулозная, превратившаяся в поставщицу почти всего мира. Делали большие успехи и судостроительная, и железоделательная промышленность.

Норвежский капитал становился на собственные ноги, а привозным — иностранным — капиталам делалось душно в стране, которую ее союзница сильно прижимала в коммерческих делах. Все это привело к довольно острому конфликту между Швецией и Норвегией, едва не окончившемуся войной. Впрочем, норвежское население, избалованное многолетним мирным периодом, которым наслаждалась страна, с тех пор так и называет «войной» те отношения, которые сложились между обеими странами летом 1905 года, когда шведские и норвежские войска были стянуты к границе.