Брак по расчету. Любовь после брака - Анна Окс

мои подчиненные. Я проявляю слабость и плачу, сжимая челюсти. Провожу ладонями по всему телу Адель, постоянно слежу за её пульсом, замечаю новые ранения и ушибы. Я найду того, кто это сделал и заставлю прожить всё то же самое.

— Босс, скорая подъезжает. — Илья оказывается рядом и кладет мне на плечо руку. Киваю и смахиваю слезу. Целую жену в лоб и беру на руки. Я даже представить не могу, какую боль она испытывает. Забрал бы всю себе. Если бы я только увидел её глаза, живую мимику, улыбку и услышал бы слово….

Следующий час занимаюсь больничными делами и подписываю нужные бумаги для операции.

Телефон в моей руке зазвонил. В любое другое время кинул бы его в стену, чтобы не слышать этого человека, но сейчас мне нужна его поддержка. Я очень слаб и уязвим.

— Не могу дозвониться до Адель, передай, чтобы перезвонила. — холодным тоном говорит Алекс. Представляю, как ему сложно самому мне звонить и о чем-то просить, но ехидничать нет ни сил, ни желания. Он единственный сейчас может искренне сопереживать за сестру вместе со мной. Родителей Адель в известность ставить не хочу. Они уже в возрасте, не хватало, чтобы их удар прихватил.

— Ее несколько раз пырнули ножом. Адель сейчас в операционной. Адрес вышлю. — на большее сил не хватило.

Отправил адрес брату жены и откинулся на стену.

Если бы я не сделал то предложение насчет отдыха, мы бы сейчас лежали в нашей постели и, скорее всего, обсуждали бы будущего малыша. Адель бы спорила со мной, как это происходит обычно.

Решил отправить её, чтобы отдохнула и её не коснулись эти разборки с Ольгой. Решил бы все вопросы и проблемы, поехал бы к любимой жене, отдохнули бы и потом вместе вернулись. Хотел, как лучше сделать.

Открываю глаза из-за шороха и вижу приближающуюся мощную фигуру. Поднимаюсь на ноги и Алекс хватает меня за грудки.

— Я говорил мстить мне, но не трогать Адель! Ты, сукин сын, что сделал? — кулак прилетает мне в скулу. Отшатываюсь немного.

— Я найду того, кто это сделал.

— И всё? Что ты от неё захотел спустя год? Она только начала жить нормально. — глаза напротив покраснели. Мы оба сейчас переживаем за одну дорогую нам женщину. — Нахуя ты вновь полез к ней? Урод! — этот удар я блокирую и отхожу в сторону.

— В другом месте будем решать наши разборки.

— Сначала ответь мне, зачем ты снова приперся в её жизнь?

— Сначала хотел формального брака и чтобы родила мне ребёнка, да развелись бы спустя время. А потом я влюбился. — ничего не скрываю. Даже легче становится, когда делюсь этим. Неразрушимая, казалось, стена между мной и Алексом начала падать.

— Знаю я твою любовь, видел последствия. — язвительно напоминает.

— В этот раз всё серьёзно. Я её по-настоящему люблю.

Алекс нервно снует по коридору и с ошалелым лицом поворачивается ко мне.

— Скажи мне, что она не беременна. — ржавый гвоздь вновь протыкает сердце и заставляет задохнуться от боли. Все написано на моем лице, говорить ничего не нужно.

И я, и он знаем, что ребёнок маловероятно смог выжить. Но надежда умирает последней. Я чувствую себя не мужем, а дерьмом. Уедь она вообще одна, больше шансов, что была бы в безопасности.

Под утро врач выходит из операционной и не говорит ничего утешительного.

Ребёнок погиб сразу же, как жену пырнули. Жизни Адель сейчас ничего не угрожает, но она впала в кому. Когда выберется — прогнозов не дают.

Такое чувство, что у меня забрали сердце и режут его на мелкие кусочки. Вместе с долгожданным ребенком погибла и моя частичка души. Нормально вздохнуть у меня не получается. Весь воздух выбили из легких.

Глава 22

Влад

Телефон вибрирует над ухом. Еле разлепляю глаза и смотрю помутневшим взглядом на дисплей. Звонит сиделка, которая присматривает за женой, когда меня рядом не оказывается.

— Алло?

— Владислав, Адель очнулась, пришла в себя. Сейчас её наблюдает врач, меня попросили покинуть палату. — это самая лучшая новость за последние два месяца.

Резко сажусь на кровати и потираю лицо правой рукой, отгоняя сон.

— Благодарю, Нина, скоро буду. — охрипшим голосом проговариваю и кидаю телефон на кровать.

Очнулась. Эта новость принесла весну в мою почерневшую душу. Два месяца Адель была в коме. Я был ни живой, ни мертвый. Каждый день езжу в больницу. До работы и после, иногда и на ночь остаюсь. Я забыл, что такое спокойный сон. Мне постоянно снится глушь и Адель в крови.

Встаю с кровати и иду в душ, надо взбодриться. В зеркало страшно смотреть на себя. Отросшая борода, длинные волосы. Руки ни до чего не доходили. Ещё удивляюсь, как бизнес не проебал. Мозги желейные, думать отказываются. Даже на работу ехать нет смысла, пользы никакой, но я еду для вида. А там сижу и думаю о жене.

Ополаскиваюсь холодным душем и оборачиваюсь в полотенце. Надо побриться. Беру триммер и приступаю к делу.

Врач уже сказал Адель, что малыша больше нет? Если нет, то надо самому подобрать слов. Как она отреагирует?

Кирилл и Ольга уже в СИЗО. Кирилл после того случая уехал в деревню, пытался скрыться. Потратил немало сил, времени и денег, чтобы найти его. Что меня тогда разочаровало больше, так это то, что всё было организовано Ольгой. Кирилл влюбился в мою «подругу», как только начал у меня работать и не смог отказать ей в просьбе. До конца не хотел раскалываться, сученыш, но мы нашли его слабое место.

Ольга улетела из страны в тот же вечер. Потом сделала аборт и жила припеваючи, думая, что я её не найду. Мои руки длинные. Пришлось помучиться, но в итоге, прилетела моя воздыхательница и села в СИЗО.

Мне этого мало. Бушующий огонь внутри меня никак не угаснет. До сих пор хочу всё рушить.

Надеваю джинсы с футболкой, обуваю кроссовки и выхожу из дома.

— Очнулась. — улыбаюсь парням и отвечаю на их вопросительные взгляды. Давно не видели меня ухоженным. Ходил, как отшельник. Получаю искренние улыбки и поздравления.

Сажусь в машину и еду в больницу, которая за последнее время мне стала вторым домом. Там уютнее.

С отсутствием жены, дом стал холодным и неуютным. Все ходят мрачные. Ни одной улыбки ни у кого не заметишь. Она была лучиком солнца в нашем доме.

— Доброй ночи, Владислав. — хмурые брови врача меня нервируют. Что-то не так?

— Доброй. Как моя жена?

— Идёт на поправку. — на раны наклеивается