Проверка на дорогах. Правда о партизанской разведке - Георгий Иванович Пяткин

армии». Генерала Власова вызвал на переговоры глава СС Генрих Гиммлер, который ещё совсем недавно презрительно именовал Власова «славянской свиньёй». Без особого труда Власову удалось убедить впавшего в нервозное состояние шефа СС в том, что РОА способна повернуть войну вспять. Мол, как только на фронте появится власовская армия, в неё тут же ринутся сотни тысяч перебежчиков из Красной армии, «ненавидящих Сталина», а в самой России немедленно вспыхнет мощное антисоветское восстание.

И вот 14 ноября 1944 года в оккупированной чешской Праге был принят специальный Манифест, провозгласивший создание «Комитета освобождения народов России» – КОНР. Ревизионисты частенько пишут о том, с каким восторгом якобы приняли сей Манифест русские люди, которые по самым разным причинам оказались на территории Третьего рейха. Однако это не так. Яркое тому свидетельство – личные впечатления власовца Леонида Самутина:

«“Большевики отняли у народов право на национальную независимость, развитие и самобытность”, – говорилось в Манифесте. Но у нас в батальонах РОА были и татары, и узбеки, и таджики, и белорусы, и представители кавказских народов. Они все прекрасно знали, что именно при советской власти они получили и свою письменность, и свои газеты, литературу, возможность развивать своё собственное, национальное искусство. Единственное, что у них было “отнято”, – это засилье местных религий, байств, ханов и кулаков. Эти “национальные формы развития” действительно были прикрыты советской властью, но призывы к их реставрации поднимут ли массы этих народов на борьбу с советской властью? Сомнительно… В позитивной части программы, объявленной в Манифесте, бросалось отсутствие чего-либо нового, по сравнению с программными положениями большевизма. В Манифесте перечислялись одно за другим все права, которыми и без того владели все граждане Советского Союза…

…Что мы наделали, безумцы? Во имя чего, во имя какой цели изменили Родине, своим соотечественникам, пошли служить врагам своей страны и своего народа. Что мы могли предложить ему взамен того, что он имел и что мы все имели вместе с ним? Вечерами в своей комнате я доставал свои бумаги и раз за разом перечитывал тот документ, единственный программный документ, который смогло родить наше “движение”, пресловутый Манифест Комитета, возглавляемого Власовым. Пустота, бессмысленность и демагогическая трепотня этой бумаги, прокламирующей все эти “действительные” свободы, открывалась всё с большей и беспощадной ясностью… Сколько раз за эти четыре года приходилось рисковать жизнью, становиться на самый край пропасти – всё оказалось во имя лжи, неправды, прямой и примитивной измены».

О том, что Самутин был далеко не одинок в столь критических мыслях, сама за себя говорит и вся оставшаяся эпопея власовского движения. Сразу после принятия Манифеста КОНР, под эгидой командования вооружённых сил Германии, приступил к формированию подразделений РОА. Однако удалось сформировать лишь одну полнокровную дивизию, которая, выступив в марте 1945 года на фронт, не только не сумела поднять Красную армию против Сталина, но и быстро оказалась деморализованой неудачными атаками советского плацдарма в районе реки Одер.

После этого власовцы решили больше не воевать «против сталинского ига». Они самовольно оставили свой участок фронта и ринулись на запад, навстречу наступавшим западным союзникам, надеясь найти у них политическое убежище. По пути умудрились ввязаться в драку с немцами, у которых возникли проблемы в Чехословакии: почувствовав приближение краха Третьего рейха, восстали чехи. Власовцы решили помочь восставшим. Сложно сказать, зачем – то ли им вздумалось поквитаться с фрицами за былые унижения, то ли просто выслужиться перед союзниками, представ перед ними в образе «бойцов антинацистского сопротивления»… Во всяком случае, в районе Праги между власовцами и их бывшими немецкими хозяевами закипели ожесточённые бои, которые, впрочем, быстро завершились, после того как стало известно о приближении советских войск – обе стороны конфликта поспешили убраться подальше на запад.

Немцы были буквально в шоке от таких вывертов сподвижников Власова! Я, конечно, никоим образом не восхищаюсь таким человеком, каковым был фанатичный гитлеровец, глава бельгийских нацистов и генерал войск СС Леон Дегрель. Но не могу не согласиться с оценкой Власова, данной Дегрелем уже после войны:

«В нём было слишком много от предателя. Разве можно так быстро менять свою идеологию, да еще находясь в плену?…И моё недоверие к Власову подтвердилось, когда он предал Гитлера в случае с Прагой. Предатель не может изменить своей природы».

Оказавшись в зоне американских войск, власовская «армия», можно сказать, разбежалась куда глаза глядят – от выдачи Советскому Союзу каждый спасался в меру своих сил и возможностей. Но верхушке движения не повезло, практически вся она, включая самого Власова, была без всякого сожаления передана американцами командованию Красной армии. Любопытно, что после ареста, при обыске, у бывшего советского генерала изъяли, помимо всевозможных немецких документов, ещё и… книжку командного состава РККА и коммунистический партийный билет. Зачем так тщательно хранил свои советские бумажные регалии «убеждённый антикоммунист» Власов, как он ими собирался воспользоваться, так и осталось загадкой…

…И ещё об одном «идейном» мифе, связанном с именем Власова. Ревизионисты любят твердить о том, что якобы власовское движение было целиком и полностью инициировано вовсе не нацистами, а германскими военными, многие из которых якобы были даже убеждёнными антифашистами. Мол, такими «оппозиционерами» были капитан Штрик-Штрикфельдт, его начальник Гелен и ещё ряд других офицеров вермахта. Согласно этой версии, все они с самого начала войны резко выступали против чудовищной оккупационной политики, проводимой нацистами, и даже ратовали за создание на занятой вермахтом территории самостоятельного русского государства, в противовес сталинскому режиму. Вместе с Власовым им якобы пришлось вести серьёзную – чуть ли не вопреки самому Гитлеру (?!) – борьбу за полноценное признание «русского освободительного движения» со стороны официального Берлина.

Что на это можно сказать? Да, создателями Власова-политика действительно были немецкие военные, это потом его прибрали к своим рукам эсэсовцы во главе с Гиммлером. Но вот были ли эти люди настоящими друзьями России, пусть даже и антибольшевистской? Сомнительно. Всем этим «друзьям» довольно точную характеристику, на мой взгляд, дал бывший советский и российский дипломат Юлий Квицинский в своей книге «Власов – путь предательства»:

«Штрик-Шрикфельдт был из тех типичных прибалтийских немцев, которые люто ненавидели большевиков и были убеждены в том, что любят Россию. Правда, любили они не Россию, как она есть, а Россию своей мечты – сильно уменьшенную в объёме, намного более слабую, приспособленную для вывоза сырья и нефти в Германию, зависящую от импорта немецкой продукции и научного интеллекта, не мешающую господству Германии в Европе… Их нередко страстные рассуждения о желании дружбы с Россией в качестве предисловия всегда имели массу оговорок о необходимости коренного изменения роли Российской