Мания страсти - Филипп Соллерс

«Студия — это гибкая структура, состоящая из одного человека, как правило, журналиста или преподавателя, оснащенного телефоном, компьютером и адресной книгой, с помощью которой он составил свою команду авторов и книжных графиков: „Мы настолько пропитали всю издательскую систему, — продолжает тот же владелец студии, университетский преподаватель, переменивший профессию в погоне за крупными тиражами, — что мы ее окончательно видоизменили. Через два-три года рынок будет открыт для частных лиц, заработать станет возможно еще больше. Лично я готов…“ Станет понятным, что (скорее бунтовщики, чем диссиденты) владельцы студий не защищают ничего, кроме свободы бизнеса. Который сильно изменился».

Сегодняшнего Шанхая Франсуа бы не узнал. Все движется быстрее, движется к худшему, но также, возможно, и к лучшему. Коммунизм? Пф-пф. Национал-коммунизм? Пф-пф. Секта Фанлунгон и сто миллионов ее приверженцев? Пф-пф-пф. Власть денег? Засилье триад? Пф-пф-пф-пф.

«Тот, кому достается Великая Судьба, приспосабливается, но тот, что получает лишь судьбу незначительную, претерпевает ее».

А теперь переведем дословно: «Иметь Великую Судьбу — следовать за ней, иметь незначительную судьбу — подчиняться ей».

В библиотеке Доры (или, скорее, ее исчезнувшего мужа, этого странного кардиолога-коллекционера), имелось первое серьезное издание, после нескольких других, поверхностных, Yi king (И цзин), а именно издание немца Рихарда Вильгельма, Йена, 1923 год. И цзин, «Книга перемен», классическая древность, обладающая способностью магического предвидения, от нее следует ожидать множество досужих домыслов, в той или иной степени безумных. Что есть, то есть. Вильгельм, протестантский миссионер, в 1891 году приехавший в Китай, предполагается, что у одного просвещенного человека, принадлежащего семейству Конфуциев, он стал брать уроки китайской йоги:

«Самые возвышенные толкования И цзин принадлежат устной традиции „монастырь без ворот“ и подразумевают самую строгую тайну, к которой допускаются, к тому же, после ряда посвящений-инициаций, физических и моральных, которые европейцу трудно даже себе представить».

Ну, допустим.

Как бы там ни было, Вильгельм, вдохновленный своим учителем Лао Най-Сюанем, делает свой перевод в 1913 году, прерывает работу из-за Первой мировой войны, затем возобновляет ее, как положено доброму иезуиту, и в 1923-м выходит его пекинское предисловие. Карл Густав Юнг, и это было неизбежно, познакомился с ним и был совершенно очарован. Он даже рассказывает, что за несколько недель до смерти он увидел, как Вильгельм подошел к его постели, он стоял в чем-то темно-синем, скрестив руки: «Он наклонился, как будто хотел передать мне какое-то послание. Я знал, в чем дело. Это видение было совершенно замечательным по своей четкости: я различал не только малейшую морщинку на его лице, но даже каждую нитку в ткани его одежды».

Хотя я неоднократно встречал его во сне, в том монастыре без ворот, Вильгельм никогда не рассказывал мне об этом визите к Юнгу. Однако определенная рассеянность с его стороны не исключается. «Фрейд, — сказал он мне сегодня, — ночью хотел принимать лишь старых египтян. Стало быть, я воздерживаюсь. Что касается Хайдеггера, в его комнату допускались лишь греки. Так что вполне возможно, что Юнг полагает, будто видел меня. В конце концов, письма можно получать и до востребования».

Допустим. Знак King означает «уток», то есть поперечные нити ткани и, в широком смысле, книги, содержащие истину, которые, как и поперечные нити, остаются неизменны. Знак Yi, представляющий собой хамелеона, можно перевести, как изменения, превращения, преобразования. Англичанин говорит changes, немец Wandlungen. Если бы я однажды написал книгу, — сказал он мне, — я хотел бы, чтобы она была достойна этого названия: уток перемен. Том мечты, следовательно, словно ткань, из которой все мы состоим, генетический роман: king lyre.

И вот, я открываю наугад свой карманный экземпляр и попадаю на номер двадцать шесть, знак Да-чу, Воспитание великим, в нем соединились гора и небо, незыблемость и мощь создателя. Результат: устойчивость, неизменность усиливает движение, небо посреди горы вызывает в памяти зарытые сокровища, прошлое порождает будущее, история становится на ноги, все фантастическое разъясняется, правосудие осуществляется, роман пишется.

Это было время, когда Китай ощущался повсюду. Но что нас, именно нас интересовало под этим названием «Китай», так это не всем еще очевидный подъем внутреннего континента. Человечество шагало по лунной поверхности, ему было знакомо искусственное оплодотворение, развивались межпланетные связи, миллиард человеческих существ стоял теперь по ту сторону стены, воздвигнутой веками эксплуатации и невежества, новые русские цари долго бы не продержались, земля была безразлична сама себе, утро было великолепным. Запад и Восток были едины в своей опустошенности, и так же едины во всеобщем воскрешении. Необходимо было отыскать свой собственный путь в этом жестоком сдавливании, в этом половодье, в этом хаосе. Например, Дора, белая магия против магии черной. Каковая эта черная магия, лет через сто разрешится таким вот комическим опусом:

«Господин Леймарше-Финансье и Госпожа, урожденная Леймарше-Финансье, счастливы сообщить вам о бракосочетании своей дочери, Мадемуазель Леймарше-Финансье с Господином Леймарше-Финансье, сыном Господина и Госпожи Леймарше-Финансье.

Синкретическое и Космическое Свадебное Благословение будет им даровано в

Центре Медитации, Управления и Универсального Синтеза, на площади Виктория Мао, 14 июля с. г., в полдень.

Примите это в качестве уведомления. Администрация Института Леймарше-Финансье,

Гонконг, 1 мая 2099 г.»

Так и живет людская туманность, выпутывается, запутывается. Этим утром солнце было точь-в-точь таким же, каким его видели Лао-Цзы, Чжуан-Цзы, Шекспир, Бах и Моцарт. Во времена, о которых я веду речь, ориентирами были: сквозняк, отблеск, трепет, призыв. А еще — и это совершенно не поддается объяснению — некий яркий свет внутри самого человека, который преображал обыденное, повседневное существование. Мы были счастливы, вот и все. А это очень серьезно — счастье, это вопрос вопросов, вечно новая идея в Европе, Америке, Африке, Китае, магическое учение, от которого ничто не должно отвлекать око разума. Речь идет о личности, только о ней, и долой всякую пропаганду. Вам говорят, что счастья не существует? Не верьте. Вам пытаются всучить его с начинкой из дерьма? Настаивайте на своем, отворачивайтесь, не отчаивайтесь. Вам твердят, что истина ужасна, что это разложение, нищета, смерть? Следуйте своей дорогой, перейдите на другую сторону улицы, научитесь ускорять шаги, проходя мимо кладбищ, школ, пригородов, заводов, судебно-медицинского института, больницы. Выключите телевизор. Пусть вас обзывают как угодно: безответственным, подлым, эгоистичным, ленивым, аморальным, гнусным. Откройте окно, взгляните на дерево. Перепишите мне сто раз подряд вот эту фразу: «От своего собственного имени я, призвав несокрушимую волю и железную хватку, отрекаюсь от уродливого прошлого хнычущего человечества».