Алые небеса Сеула - Лина Ро

поднимает мотоцикл, а после проворно удаляется в неизвестном направлении.

Тяжело выдыхаю. Адреналин неприятно отбивает чечетку в висках. Притягиваю к груди шлем, грустно прижимаясь к гладкой поверхности щекой. Сердце болезненно колотится, поэтому решаю присесть рядом с байком, опираясь спиной о стену здания. Пытаюсь проанализировать случившееся и объяснить себе, что все закончилось благополучно, настолько, что даже счастливые джинсы не порвала, те самые, в которых была на тестовом.

Видать, они взаправду приносят удачу!

Минут через десять сбоку гулко звучат шаги, но я реагирую лишь в ту секунду, когда знакомый голос говорит:

– Пошли.

Поднимаюсь, послушно плетусь следом, даже не задаваясь вопросом «куда». Хотя будем честны, Ли все равно не ответит.

Углубляемся во дворы, подальше от взглядов любопытных прохожих. Находим место на детской площадке. Парень замедляет шаг возле скамейки. Странный выбор, но я пока не способна объективно оценивать ситуацию.

– Садись, – командует Соджин.

Если бы я раздавала премии за кратность, он бы получил свою безоговорочно.

Присаживаюсь на деревянную поверхность, запоздало понимая, что до сих пор обнимаю шлем, точно мягкую игрушку. Ли вынимает из бумажного пакета набор для оказания первой помощи, стоически, не издавая ни звука, несмотря на то, что ладони разодраны в мясо.

Тяжело вздыхаю, решительно, но мягко забираю переносную аптечку из мужских рук и, стукнув по свободному месту рядом, требую:

– И ты садись!

Спутник морщится, готовый взорваться негодованием, но я грозно поднимаю пятерню.

– Как ты будешь обрабатывать мою руку такими клешнями? – Вопросительно изгибаю бровь, указывая на кровоточащие царапины.

Аргумент считается исчерпывающим: брюнет обреченно устраивается рядом, нехотя предоставляя мне ладони.

– Спасибо, – говорю с мягкой улыбкой. Убираю прядь волос за ухо, чтобы на глаза не падала.

Достаю маленький тюбик из коробки и аккуратно, чтобы не причинить боль, начинаю смазывать царапины мазью.

Герой опять держится стойко, почти как кремень. Сидит молча, не шелохнется, даже бровью не ведет.

– Но я бы посоветовала тебе сходить в больницу завтра. А если внутреннее кровотечение или еще что? Не хочется, чтобы ты из-за меня откинулся. – Мельком бросаю взгляд на спутника: от прикосновений к его коже ощущаю неловкость и смятение, хотя и не должна…

Похоже, чувство вины давит. Вины ведь? Что еще может заставлять сердце так взволнованно трепетать, будто сижу не на скамье где-то в Сеуле, а пытаюсь сдать школьный экзамен? Отвлекаюсь, погружаясь в свои мысли и, наверное, надавливаю чересчур сильно, поскольку Соджин произносит первое: «Ауч!» – и чуть дергает кистью.

– Прости! – искренне извиняюсь, виновато хлопая ресницами.

Стараюсь прикасаться еще мягче, но обилие страдальческих звуков только увеличивается, поэтому прихожу к выводу: кто-то явно прикалывается.

– Ой, хватит! – возмущаюсь сквозь широкую улыбку, заглядывая парню в глаза и кривлюсь, губа же лопнула. – Хочешь, подую, чтобы не так больно было? Но лучше тебе не дергаться! – Делаю суровое лицо и собираюсь заняться поврежденным коленом, торчащим из прорези джинсов.

Несмотря на возражения Ли, а также попытки парня действовать самостоятельно, процедура осуществляется значительно быстрее: кожа здесь не такая нежная, как на ладони.

– Наверное, ты мне жизнь спас, – констатирую, наклеивая финальный пластырь. – Мне жутко неловко, и, если ты не против, может, ограничимся первым из миллиона спасибо, что я тебе должна, ладно? – Отвожу взгляд от острого колена парня, тотчас попадая под прицел темных глаз.

Чувствую себя странно… Прокручиваю в голове наше знакомство и абсолютно не представляю, куда деваться, в какую сторону смотреть или что делать в принципе. Может, башкой ударилась?

– Прости, но все же спрошу… А что ты здесь делаешь в такое время? И учти, поскольку ты спас меня… и снова – спасибо. – Показываю два пальца, намекая, что это уже второй раз по счету (осталось всего-то чуть меньше миллиона). – Я поверю любой твоей версии.

Глава 11

Ким Соджин

– Эй, мистер, вы как? – раздается позади знакомый голос, а затем на плечо ложится почти невесомая девичья ладошка.

Неосознанно вздрагиваю, в основном из-за боли под ребрами. Мне бы не помешал рентген, но личные нужды мгновенно блекнут на фоне беспокойства об иностранке, которая едва не стала жертвой моего совершенно безумного плана.

Не задумываясь, стаскиваю с головы шлем, дергая головой, возвращая волосы в привычное положение – челкой на глаза – и оборачиваюсь, заглядывая в округлившиеся от ошеломительного осознания глаза. Хочется на восклицание Хоук ответить нечто ироничное, типа: «Ну, привет, Заноза», – но, увы, я и звука проронить не успеваю, ведь девушка мгновенно заваливает меня нескончаемой чередой вопросов о самочувствии.

Надо же, какая сердобольная. Ее чуть по асфальту не размазало, а она искренне переживает за постороннего человека.

Решаю потянуть момент. Не знаю зачем… Просто приятно. Мэри тем временем, не сбавляя оборотов, хватает меня под руку, желая поставить на ноги. Я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы принять помощь, которая мне не требуется. Однако осторожно высвобождаюсь от захвата и встаю самостоятельно, попутно односложно отвечая на вопросы.

Пока девушка страдальчески охает, рассматривая последствия моего падения, сканирую взглядом ее миниатюрную фигурку, пытаясь понять, насколько по десятибалльной шкале я виноват.

– Да в порядке я, в порядке, – заключаю в итоге, рывком отнимая суетливые ручонки от своего торса, когда Мэри переходит границы допустимого и лезет ко мне под куртку.

Ох уж эти американки…

– Сама-то как? – интересуюсь угрюмо, собираясь прочесть девице лекцию о том, что лупить в телефон, переходя дорогу, – верх безответственности.

В лицо тотчас прилетает ребро женской ладони, остановившееся в сантиметре от носа.

– Нормально, маленькая царапина, видишь? – бодро сообщает госпожа Хоук, будто ее рука даже не напоминает абы как нашинкованное кимчи.

Хмурюсь. Обхватываю тонкое запястье, придирчиво разглядываю рваную рану: песок попал, следы от травы, грязь… Надо срочно промыть и обработать антисептиком! Поднимаю на янки глаза, неодобрительно щурясь, мол, хороша царапина… И вдруг замечаю неестественную припухлость на губе. Наклоняюсь ниже, вглядываясь в пылающее лицо (то ли от смущения, то ли от циркулирующего по телу адреналина), различаю кровяной подтек и под очередные сказочки про пустяковость травмы негодующее выругиваюсь.

Благо на корейском, а то еще и за это красней!

Мэри, не понимая ни слова, обиженно дует разбитые губы, но почти сразу забывает о себе, вспоминая про курьера. И абсолютно не вовремя! Я по-прежнему в бешенстве из-за разбитой фары, а, если доставщик не откинулся со страху, с превеликим удовольствием добью мальчишку сам!

Изо всех сил пытаясь унять клокочущую в груди злость, направляюсь к барахтающемуся в груде коробок придурку. Вытаскиваю парня за шкирку под нелепые бормотания