Солнценосец - Роман Мережук

Будь на его месте Сторм, он смог бы в последний момент вывернуться и послать тварь в преисподнюю. Или, по крайней мере, попытаться. Все, на что был способен Лотт - не намочить рваные штаны.

Говорят, перед смертью вспоминаешь прожитую жизнь. Лоту ничего не приходило на ум. Он только и мог что смотреть, как Молох, квохча, поглощает лишенные языков трупы. Одним тварь откусывала головы, других пожирала целиком. Подле нее стояли четверо осиянных призрачными нимбами безымянных, служителей Немого Бога.

Как мирная свадьба могла в такой короткий срок превратиться в полнейший кошмар?

Позади него раздался треск и дикое ржание. Лотт услышал топот множества копыт. Звук нарастал, но, послушный чужой воле, он не мог обернуться.

Щеку обожгло болью. Лотт зажмурился и прижал к больному месту ладонь. Кто-то стеганул его кнутом, наверняка останется рубец. Еще один удар пришелся по локтю. Лотт вскрикнул и отскочил в сторону.

- Садись в седло, дурень. Не медли, или желаешь оказаться закуской?!

Перед ним на расседланной кобылице сидела Кэт. Растрепанная, с множеством ссадин на лице, она была похожа на ведьму, которую долгое время пытали в застенках, чтобы получить признание в колдовстве.

Видя, что Лотт, открыв рот, все еще пялится на нее, желтоглазая еще раз занесла для удара плеть.

Толком не осознав, что делает, Лотт запрыгнул на спину кобылице. Он еле удержался, схватившись за гриву лошади, когда та рванулась к воротам.

Видимо у Кэт не оставалось времени, чтобы взнуздать их лошадей. Она просто разнесла копытами лошади ворота и выпустила на волю всю живность, что была в стойлах. При каждом рывке кобылицы, Лотт рисковал выпасть из седла. Пытаясь приравняться к бешеному ритму, он обнял животное за жилистую шею.

В голове взорвались слова:

"ВЕРНИТЕ ИХ!"

Безымянные бросились ловить выпущенных из конюшни лошадей. Один остался на месте и натягивал лук.

Первая стрела на палец разошлась с головой Кэт. Вторая застряла в новых воротах Дома Силы.

Не сговариваясь, они подстегнули животных и на полном скаку вырвались из превратившегося в кровавую баню крепостного двора.

- Не могу поверить, что нам дважды удалась одна и та же уловка, - крикнула ему Кэт.

- Ты меня кнутом стеганула, - ответил ей Лотт. - Теперь шрам останется.

Обернувшись, он увидел, как Молох, схватившись всеми своими многочисленными конечностями, выдирает колонны из каменного пола. Первая из многочисленных трехпалых лап ступила за черту Святого Места.

Дорога вильнула в сторону, и жуткая тварь скрылась из виду. Они проскакали мимо опустевших домов, глядевших на них пустыми проемами окон. Неужели все поселяне были на свадьбе? Если бы хоть кому-то удалось спастись, и рассказать, что здесь произошло.

- Зато ты перестал вести себя как блаженный, - отозвалась Кэт. Она скакала чуть впереди. Видавший виды плащ развивался за ней подобно крыльям. Дорожная сума била ее по коленям, но чахоточная, не обращая внимания, все гнала и гнала свою кобылицу. - Боль - лучший способ почувствовать себя живым.

Они ворвались в сосновый бор. Деревья раздались вверх и нависали над всадниками гигантскими исполинами. Почти лишенную травы землю покрывал густой ковер иголок. Пахло древесным соком и перегноем.

По правую руку от них послышалось ржание. Вспыхнуло множество огоньков, постепенно смещавшихся в сторону беглецов.

- Так и знала, что их ждала подмога, - отозвалась Кэт. В ее голосе слышалась тревога. - Нужно углубиться дальше в лес, возможно, еще успеем... Осторожно!

То и дело оглядывавшийся в сторону преследователей Лотт, не заметил молодую сосенку, корявую и завалившуюся.

Его кобылица встала на дыбы. Не удержавшись, Лотт рухнул на землю.

Воздух вылетел из легких. У него перехватило дыхание, а земля, так некстати встретившаяся с его мягким местом, чуть не вышибла душу. Он зло ругнулся и попытался встать.

Неожиданно нога подвернулась, и окружающий мир застила сотканная из чистейшей боли пелена. Лотт прикусил язык, чтобы сдержать крик.

- Нога, - процедил он, - кажется, я ее подвернул.

Кэт только глянула на него, безвольно растянувшегося на земле. Лотт массировал щиколотку, потирая место ушиба.

Не говоря ни слова, она ударила пятками по бокам своей лошади. Затем достала кнутом кобылицу Лотта. Скакуны рванулись с места, заголосив на всю округу. Повинуясь сильнейшему, они поскакали прочь, оставив Лотта одного дожидаться ужасной участи.

"Ублюдочная скотина! Чахоточная тварь!"

Он многое хотел крикнуть вдогонку Кэт, но понимал, что на крик сбегутся сектанты. Вместо этого он, тихо постанывая от боли, попытался отползти подальше от прогалины.

Сосновые иглы искололи руки и неведомо как просочились под одежду. Ночь скроет следы, но на утро его точно найдут. Нужно было двигаться осторожнее, но проклятая нога не оставляла возможности замести следы.

Так, прихрамывая и постанывая, Лотт углублялся все дальше от обжитых мест.

Он обогнул холм. Немного отдохнул, переводя дыхание. Ему крупно повезло, что безымянные бросились в погоню за Кэт, а не стали рыскать в потемках, выискивая покалеченного беглеца. Да и откуда им знать, что он свалился с лошади?

Лотт сползал с холма, когда одно из корневищ, росших вблизи деревьев, задело его стопу.

Перед глазами расцвел бутон ярко-алой вспышки. Чистая, абсолютная боль вытеснила из сознания все мысли.

Когда Лотт очнулся, то увидел, что лежит в луже грязи. Над ним нависали многолетние сосны. Деревья были везде. На буграх, нависая над бывшим оруженосцем подобно призракам. Ожидая в низине, простиравшейся перед Лоттом.

Он понял, что потерял направление, в котором двигался.

Ужасно болела нога.

Лотт вытянул из-за пазухи кисет с чуть желтоватым порошком. Нюхнул "блажь" сначала одной ноздрей, затем другой. Через некоторое время боль отступила, превратилась в досадливую помеху, не более.

Какое-то время он еще пытался куда-то ползти, но потом вдохнул еще одну щепоть и перестал понимать, что делает.

Лотт видел перед собой отчасти скрытое ветками ночное небо. Звезды полыхали недобрым желтым огоньком. Было что-то насмешливое в них. Некая скрытая издевка. И он никак не мог понять, в чем именно она заключается.

- Я доверился тебе, чахоточная. Будь ты проклята, желтоглазая ведьма.

- Будь ты проклят, щенок.

Резкий, сухой голос, подобный хрусту костей.

- Я уже проклят, сир Томас.

- Ты - мерзкое отродье.

Юношеский голос, полный благородства и отваги. Услышав такой, любая девушка поймет, что никто другой уже не сможет завоевать ее сердце.

- У нас общие мать и отец. Так что ты, брат, точно такой же как и я. Мы - ублюдки, просто безродные ублюдки и больше никто.