История психологии - Роберт Смит

Разумеется, Спенсер не был ученым-естествоиспытателем в том смысле, в каком был им Дарвин, всю жизнь положивший на изучение растений и животных и одержимый интересом к мельчайшим подробностям их жизни. Дарвин был натуралистом, но в то же время он постоянно стремился упорядочить доступные ему факты, связывая их с общей теорией эволюции. Он понимал, что «все наблюдения, если им суждено принести хоть какую-то пользу, должны быть подтверждением или опровержением того или иного воззрения» [59, с. 269]. В своих работах он не просто приводил данные, подтверждающие реальность эволюции, но и глубоко анализировал ее причины и механизм — естественный отбор, и эволюция представала как результат действия законов природы. Несмотря на внесенные со временем коррективы, созданный им подход стал основой для дальнейших биологических исследований.

Лучше всего Дарвин чувствовал себя, когда занимался изучением тех или иных специализированных организмов, например орхидей или земляных червей. Но еще со времени кругосветного путешествия на английском военно-морском судне «Бигль» (1831–1836) — путешествия, принесшего ему известность в научном мире, — его также занимал вопрос о месте человека в природе. Своей высшей точки этот интерес достиг в двух трудах, посвященных проблемам сравнительной психологии: «Происхождение человека и половой подбор» (The Descent of Man and Selection in Relation to Sex, 1871) и «Выражение эмоций у человека и животных» (The Expression of the Emotions in Man and Animals, 1872). В этих книгах Дарвин применительно к природе человека развивает те же идеи, которые были высказаны им в «Происхождении видов» (On the Origin of Species by Means of Natural Selection, or the Preservation of Favoured Races in the Struggle for Life, 1859). Bee эти книги вызвали бурную дискуссию. Однако к тому времени, когда Дарвин высказал свои идеи о происхождении человека, викторианская публика уже слышала о чем-то подобном, и это позволило приглушить критику. Труд Дарвина выглядел не столько шокирующим откровением, сколько продолжением начатого ранее спора.

Человек всегда занимал центральное место в дарвиновском восприятии природы. Вместе с Дарвином на борту «Бигля» находились трое жителей Огненной Земли — далекого южного берега Южной Америки, — во время годичного пребывания в Англии испытавшие влияние западной цивилизации. Возвратившись на родину, Джемми Батон, Йорк Минстер и Фуэгиа Баскет вернулись к привычному образу жизни. Годы спустя Дарвин вспоминал о своем посещении их страны: «Удивление, которым я был поражен, увидев в первый раз кучку жителей Огненной Земли на диком каменистом берегу, никогда не изгладится из моей памяти, потому что в эту минуту мне сразу пришла в голову мысль: вот каковы были наши предки. Эти люди были совершенно обнажены и грубо раскрашены; длинные их волосы были всклокочены, рот покрыт пеной, на лицах их выражалась свирепость, удивление и недоверие…» [10, с. 610]. Таким образом уже в молодости он смог составить живое представление о первобытном человеке. По возвращении в цивилизованную Англию он начал делать записи, часть которых стала известна историкам под названием «Записные книжки о метафизике». В этих личных записях Дарвин пытается представить, какими должны быть рассуждения о природе человека с последовательно материалистических, натуралистических позиций. Сама идея о том, что человеческие качества формировались постепенно, в результате действия физических причинно-следствен- ных законов, не вызывала у него эмоционального сопротивления.

Возвратившись в 1838 г. в Англию, Дарвин перечитал Мальтуса и творчески объединил свои соображения по поводу политической экономии, природы человека и тех фактических данных о происхождении видов, которые он уже начал собирать. Результатом стала теория естественного отбора.

Дарвин — выходец из респектабельного общества, женившийся на чувствительной и набожной женщине, — понимал, что уважаемые члены общества склонны уравнивать эволюционные спекуляции с политическим радикализмом. Он был также привержен ценностям науки, требовавшей не верить теориям, если те не обоснованы фактами. Все это заставляло Дарвина не спешить с теорией эволюции. Чтобы продумать и обосновать свои идеи, нужно было провести массу конкретных исследований. Значительное место в его размышлениях продолжала занимать политическая экономия. Представление о разделении труда позволило Дарвину понять процесс дивергенции — не простого превращения одного вида в другой, а постепенной дифференциации и распадения старого вида на несколько новых. Его по-прежнему интересовало все, что касалось эволюции человека, включая сопоставление инстинктов человека и животных. Когда наконец он решился отправить «Происхождение видов» в печать, то был крайне озабочен тем, удалось ли ему объяснить возникновение инстинктов. Ведь в то время существование инстинктов рассматривалось как наиболее убедительное доказательство присутствия в природе разумного плана. В тексте книги он специально отметил: «Психология получит прочное основание на новом фундаменте…, а именно на необходимости приобретения каждого умственного качества и способности путем нечувствительных градаций. Новый свет будет пролит на происхождение человека и на его историю» [9, с. 460].

Публикация книги вызвала горячие споры. Лишь через десять лет Дарвин взялся за трудную задачу: привести в порядок свои мысли и заметки о человеке, решив написать новую книгу. Широкое признание эволюции животных и растений, казалось, позволяло надеяться, что, познакомившись со взглядами Дарвина на природу человека, публика не отвернется от эволюционной теории в целом. Он не хотел давать критикам ни малейшего повода сомневаться в его честности и обвинять в том, что он-де скрывает свои взгляды на происхождение человека. Хотя по словам самого Дарвина, в его новом сочинении «едва ли встретятся оригинальные факты, относящиеся к человеку» [10, с. 60]. В своем труде об эволюции человека он также продолжил исследование двух тем, вызывавших у него большой интерес: полового отбора (предпочтение при спаривании как причина избирательного размножения

и, следовательно, эволюции) и выражения эмоций.

Формулируя свои доводы, Дарвин столкнулся с различными сложностями и в «Происхождении человека» уже не смог продемонстрировать той силы и полноты владения фактами, благодаря которым «Происхождение видов» выглядело столь убедительно. Поскольку непосредственных свидетельств эволюции человека не существовало, Дарвин был вынужден использовать косвенные доказательства. Так, если умственные различия между Homo sapiens и животными являются, как предполагал Дарвин, не качественными, а только количественными, это может служить доводом в пользу эволюции человека. Следовательно, стратегия его заключалась в систематическом сравнении умственных и физических способностей человека, с одной стороны, и животных — с другой. Результатом этого стал антропоморфизм: в животных Дарвин видел и описывал то, что характерно для человека. Затем он использовал найденное для доказательства преемственности между человеком и животными. Его оппоненты, напротив, определяли сущность человека в таких понятиях, как душа и моральная ответственность, которые, по их мнению, не были присущи животным, а значит и доводы Дарвина были для них изначально неубедительны. Но, тем не менее, к 1871 г. тот факт, что человеческое тело является результатом эволюции, признавался уже очень многими, за исключением разве что религиозных догматиков.

«Происхождение человека» открывалось сравнением анатомических особенностей человека и животных. Читателю предлагалось вглядеться в друзей и родственников и увидеть у них, например, находящийся с внутренней стороны уха особый валик, названный в книге атавистическим признаком. Это было относительно безопасной темой, уже знакомой читателю: так, в 1860-е гг. издавалась научная и популярная литература о горилле, которую незадолго до того открыли для себя западные люди, и ее сравнение с человеком вызывало особый интерес. В двух последующих главах Дарвин сопоставлял возможности психики человека и животных. Подобно Спенсеру он полагал, что существуют наследуемые способности и дарования. В «Происхождении человека» он пытался доказать, что способности эти, включая язык, нравственное чувство и интеллект, имеются, пусть даже в простейшей форме, у животных. «Как бы ни было велико умственное различие между человеком и высшими животными, оно — количественное только, а не качественное. Мы видели, что чувства и впечатления, различные ощущения и способности, как любовь, память, внимание, любопытство, подражание, рассудок и т. д., которыми гордится человек, могут быть найдены в зачатке или в хорошо развитом состоянии в низших животных» [10, с. 172].

Критики Дарвина основное значение придавали мышлению и языку. Рассматривая эволюцию этих способностей, Дарвин исходил из представления, согласно которому содержание сознания определяется опытом. Корни интеллекта он находил в обучении на основе чувственного восприятия, а языка — в выкриках, выражающих чувства по поводу воспринятого. Это едва ли могло помочь в решении глубоких вопросов, мучивших тех, кто занимался анализом разума, сознания, проблем лингвистического значения (семантики). Однако его исследования (как и работы Спенсера) указывали на сравнительное изучение животных, а также исследование различных стадий развития ребенка как на магистральный путь к созданию психологии как науки. Благодаря эволюционной теории две названные темы оказались в центре внимания; до этого они вызывали лишь поверхностный интерес или вообще считались недостойным приложением усилий для образованных людей, поскольку не имели отношения к высшим проявлениям разума. Сам Дарвин опубликовал результаты наблюдений за развитием своего старшего сына Уильяма в раннем детстве. Это направление психологических исследований интенсивно разрабатывалось уже в XX в.