Волшебная река - Марта Хикс

Майор не получил ответа этим вечером. Индия хотела говорить только о Мэтьюзе Маршалле. Коннор сдался. О'Брайен покинул девушку, удалился к себе, лег в постель. Терзаясь раздумьями о многих проблемах в целом, размышляя о положении Индии, он наконец заснул.

Майор проспал лишь несколько часов и проснулся усталым, раздраженным… совершенно не готовым к разрешению проблем, обрушившихся на него утром.

Глава 7

Изикил Пейз, заняв позицию в холле городского собрания Рок-Айленда, оказался великолепным распространителем взглядов Индии Маршалл. Зик. Человек, не побоявшийся бросить вызов властям.

Благодаря дряхлому сержанту чертова дюжина женщин и пара мужчин – военный и штатский – стояли сейчас на снегу у пристани. Они слушали проповедь Индии, которую она произносила, забравшись на тюк сена. Вчера вечером женщина твердо решила махнуть рукой на Коннора О'Брайена.

– Мы должны положить конец жестокостям, творящимся за теми воротами! – закричала девушка. – Там содержатся люди, у которых нет ни обуви, ни рубашек, ни одеял. Они голодают. Я никогда не видела таких истощенных и продрогших живых существ. Никогда также не видела, чтобы заразные больные жили рядом со здоровыми.

Многие слушатели ахнули, хотя Зик уже рассказал им об этом.

– Люди умирают каждый день, – продолжила Индия. – Охранники живут в непосредственной близости от ваших близких. Сколько времени, по-вашему, нужно, чтобы оспа распространилась на ваши дома?

Женщины начали плакать.

– Нельзя этого допустить! – воскликнула одна из них.

– Мы – добрые люди. Порядочные американцы!

– Куда смотрит начальство?

– Какой кошмар!

– Мы должны что-то сделать. Толпа волновалась.

– Тогда пишите в Вашингтон. Пусть политики узнают, что здесь творится. Сообщите конгрессменам, что ваши мужья не станут голосовать за них, если ничего не изменится, – предложила Индия, зная, что сама погибнет прежде, чем из ее затеи что-то выйдет. – А пока собирайте одеяла, одежду и еду. Хорошую, питательную еду. Принесите ваши пожертвования сюда, и сержант Пейз раздаст их нуждающимся.

Индия представила людям изможденного героя.

– Это – сержант Изикил Пейз из Четвертого резервного полка. Сержант Пейз участвовал в войне 1812 года.

Старика встретили аплодисментами. Наконец он оторвал благодарные, полные любви глаза от Индии. Борода старого вояки развевалась на ветру, словно рваное боевое знамя. Сержант отдал честь толпе.

Индия обрела настоящего союзника в лице этого уроженца Айовы. И одновременно поклонника – во время завтрака Дут Смит принес ей написанное мелким почерком любовное послание старого солдата.

Письмо тронуло Индию. Она вышла из дома черным ходом и увидела стоящего во дворе Изикила Пейза. Сморщенной рукой старик сжимал букет из бумажных цветов. Возможно, он был старше бабушки Мейбл. Но Индия не собиралась проявлять неблагодарность Фортуне. Зик – он настаивал на такой фамильярности – окажет ей посильное содействие.

Индия продолжила свою речь.

Мужчина в штатском, репортер местной газеты «Аргус», все время что-то записывал в блокнот. Наконец он произнес:

– Разве министерство обороны не урезало пайки во всех тюрьмах?

– Сэр, а вы что, считаете подобное решение ястребов порядочным? – откликнулась Индия.

– Око за око – этот принцип вам знаком, мисс? – Репортер скривил губы. – А наши парни? Пленные, которых обменяли, сообщают, что южане плохо обходились с ними. Почему мы должны расходовать средства на мятежников, если наши солдаты страдают от дурного обращения?

Она было открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла его. К ней быстро приближались четверо пеших солдат, за ними следовал хирург. Коннор О'Брайен мчался к Индии на великолепном арабском жеребце.

Черная грива гнедого с красноватым отливом коня трепетала, словно парус в бурю; гибкая мускулистая шея, гордая голова и острые уши животного вызывали восхищение. Мужчина и конь были просто прекрасны, они притягивали к себе все взоры. Внушали страх. Но, увидев эффектного наездника, девушка не сжалась от страха.

Коннор воплощал в себе тот тип мужского совершенства, который привлекает поклонниц офицеров. Шляпа, мундир и отличные кожаные перчатки, которых, конечно, были лишены томившиеся за забором узники, смотрелись на майоре именно так, как они должны смотреться на бравом кавалеристе.

– Эй, дамы и господа! Рыцари еще не перевелись. – Индия протянула руку. – Взгляните на этого всадника в синих доспехах, на его верного коня! Мы спасены.

Толпа расступилась.

Коннор спешился, бросил поводья задыхавшемуся от быстрого бега груму и подошел к тюку сена.

– Вы?!

– О, что тебя тревожит, рыцарь в латах? – театрально вздев руки, спросила девушка, цитируя Китса.

Индия пустила в ход Сервантеса, упомянула рыцаря печального образа, но Коннор, стиснув кулаки, лишь прорычал:

– Спускайтесь оттуда. Немедленно! Изикил Пейз, как настоящий герой, влез на тюк, желая защитить Индию. Она скрыла усмешку: она добилась от майора именно того, чего хотела. Пожалела лишь, что такой ход не пришел ей в голову гораздо раньше.

Тем временем женщины, оправившись от неожиданности, стали громко возмущаться поведением заместителя начальника тюрьмы.

– Как смеет он кричать на пожилую даму! Оставьте ее в покое, майор. Нынешняя молодежь неучтива, не то, что прежде.

Уловив настроение людей, Индия мысленно похвалила себя. Какой успех!

Но тут Коннор одним ловким прыжком вскочил на тюк. Теперь он смотрел на Индию сверху, с высоты своего роста.

– Мэм, простите мою грубость, – покаянно произнес он, желая успокоить толпу. Индия тут же поняла, насколько неискренно его раскаяние. – Я просто растерялся…

– Что скажете насчет госпиталя, майор О'Брайен? – не подав вида, что разгадала его маневр, спросила Индия.

Она похлопала ресницами, подражая Персии. Коннор замер.

Женщина обернулась к врачу. Зик успел показать ей доктора раньше.

– Хирург Ханраан, ваше отношение к тому, что больные люди там содержатся вместе со здоровыми?

Вернон Ханраан смутился. Он не знал, что сказать. Похоже, к тому же, медик был навеселе.

Майор поспешил на выручку своему подчиненному. Он обратился к женщинам:

– Не ставьте хирурга Ханраана в трудное положение. Сообщаю, что уже выделены средства на строительство нового госпиталя с изолятором. Сегодня утром я подписал приказ, по которому за участие в строительных работах заключенным будет выплачиваться по пять центов ежедневно.

– Пять центов в день? – повторил репортер, не скрывая удивления и разочарования. – Столько допустимо платить только рабам. Но ведь мы сражаемся за отмену рабства, майор. Вы уподобляетесь южанину Саймону Легри?