В Эфире. Дилогия (СИ) - Гарцевич Евгений Александрович

Потом за спиной послышались хлюпающие звуки, и что-то мокрое забралось мне сзади в штанину. Я взвизгнул и стал извиваться змейкой с такой скоростью, что даже не заметил, как головой пробил крышку, закрывающую проход. Глина вперемежку с травинками посыпалась за шиворот, но мне было все равно. Яркий свет ослепил меня, я пробкой вывинтился из узкого туннеля и покатился вниз по склону. Следом наружу высунулись квинканы и заворчали от солнечного света, как старые бабки. Личинка, которую я наконец вынул из штанины, моментально высохла на солнце, и я сунул ее в сумку про запас.

Я попал в очередную долину, очень похожую на первую, только вместо озера текла узкая быстрая речка, а за ней устроили нечто вроде армейского тренировочного полигона. Там сейчас скакали мои товарищи по испытанию. Я умылся в речке и рванул через полосу препятствий. Там были ямы с узкими мостиками и острыми камнями на дне; ряды лиан, натянутых на уровне колена и пропитанных чем-то едким; деревянные и каменные конструкции, которые, вертясь и шатаясь, мешали пробираться сквозь них и наносили урон. Больнее всего оказалось задевать едкие лианы — кислота, шипя, прожигала кожаные штаны и раз за разом понижала здоровье.

Периодически я натыкался на трупы, но не туземцев, а тех, кто хотел им помешать. На берегу лежали мертвые ярко-оранжевые жабы размером с корову, а вдоль тропинки, над которой болтались маятники-булыжники, белели скелеты, оставшиеся, кажется, от волков и от какого-то зверя, похожего на крупную кошку. Над кошачьим скелетом витал призрак в пятнистой шкуре, а на коленях перед ним стоял туземец, рыдал, рассказывал что-то и кланялся, не реагируя больше ни на что. Похоже, так выглядело таинство обретения тотема у воинов Ягуара.

Уворачиваясь от маятников, я добежал до безопасной зоны и полез в вики, но информации почти не было — только пометка, что аборигены, впитывая силу тотема, могут либо превращаться в него либо призывать себе в помощь. Тоже так хочу. Я бы даже согласился на волка, но над их телами призраков не было, только вороны кружили.

В беге на горку по камням я преуспел — не только быстро взобрался на гребень, но и обогнал нескольких подраненных конкурентов. Выносливости хватало. Я с легкостью шел вперед, не чувствуя напряжения и усталости, подтягивал свое тело, перепрыгивал с камня на камень. Солнце поднималось все выше, и когда я достиг границы долины, оно уже стояло в зените, припекая мне шею и бритые виски. Еще одно новое ощущение в цифровом облике — раньше почувствовать кожей оттенки температуры не было никакой возможности.

С гребня открылся вид на следующий этап испытания. Отвесный скалистый спуск вел в рощу. Земля у подножья была покрыта чем-то белым. Сначала мне показалось — снегом, но потом я понял, что это кости. Их прибавлялось, видимо, с каждым годом, когда во время испытаний кто-нибудь погибал, сорвавшись со скалы. Вот и сейчас я разглядел внизу загорелое тело со свернутой головой и сломанными ногами, недавно бывшее моим конкурентом. Еще несколько человек прилипли к скалам и медленно спускались на разном удалении от меня. Задерживаться в этой «долине покоя», как ее именовала карта, я не хотел. Наметил путь, метнул копье вниз, чтобы не мешало, и стал спускаться.

Медленно, но верно я добрался до брошенного копья и дальше продвигался без происшествий. Несколько раз отдыхал на удобных уступах, подкрепился парой яиц из гнезда неизвестной мне птицы и чуть не сорвался, когда мимо меня пролетел абориген из отстающих.

Костей было море, человеческие скелеты валялись вперемежку со звериными. Среди них была и квинкана невероятных размеров — сквозь череп я прошел, как в дверной проем, даже нагибаться не пришлось. Я не понимал, что надо делать в этой локации, а мои товарищи разбрелись кто куда — то ли искали что-то, то ли молились. Один, сидя на груде костей, раскачивался перед призраком толстого существа, напоминавшего медведя. Другой откопал череп, похожий на волчий, и нацепил его на голову в виде шлема. Вики молчала, упомянув только некое «таинство покоя». Но ни покоя, ни

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

безопасности не ощущалось — воздух искрился, по телу пробегали мурашки, и все вокруг будто замерло в ожидании неизвестной команды. Я даже не стал шмонать упавших аборигенов, хотя у одного на груди блестело что-то золотое и явно полезное для меня.

Но время шло, парень в шлеме из черепа был все еще жив, кости не сомкнулись на его голове. Да и остальных костяные лапы не хватали за ноги. Так что я, осмелев, тоже решил попробовать и выковырял острый зуб из челюсти гигантской квинканы. Взял самый маленький, но все равно он был длиннее моей ладони и с трудом поместился в сумку. Как только он отделился от челюсти, появились системные характеристики, заставившие меня удивленно присвистнуть, и раздался звук, который прозвучал пугающе громко на фоне окружающей тишины. Я напрягся в ожидании кары, на меня осуждающе покосились туземцы, которые бродили рядом, а челюсть квинканы с тихим скрипом схлопнулась, как бы намекая, что больше ничего не обломится. И все, опять тишина.

«Дневник путешественника. …Мы были измотаны долгим плаванием, болезнями и ссорами и, когда наконец вступили на столь прекрасный берег долгожданной земли, у нас не осталось сил ни на строительство укреплений, ни даже на ликование. Мы кое-как разместились, не озаботившись надлежащей охраной, за что поплатились в первую же ночь.

Они пришли до рассвета, в тот час, который считается самым темным. Часовые заметили яркие угли глаз, а потом началась резня. Квинканы — рептилии с длинными конечностями, позволяющими им бегать не хуже, чем имперским скакунам. Мы понесли потери, но отбились, и мне даже достался на память обломанный клык одной из тварей. Находка редкая. Из него выйдет отличный нож, наконечник для копья или, если правильно обработать, рукоять, усиливающая удар».

Артейл. 348 день после отплытия с Теллуса.

Эх, дайте две и мастера получше! Я мысленно представил, как вобью этот клык подобно осиновому колу Алисе в грудь. Надо найти мастера или стать им самому, но сначала пройти испытание.

Два часа я бродил среди костей, гладил особо страшные, шептал им что-то, просил, шутил и всячески подлизывался в надежде разбудить себе духа-покровителя. Они, однако, не реагировали. Тогда я попытался расшатать зубы или когти, но все сидело намертво. А когда я решил подцепить один из когтей копьем, набежали облака, все вокруг меня стало темным, а кости затрещали на ветру. Я отступил, и все успокоилось.

Тем временем еще один туземец обрел тотем, хотя скорее это тотем обрел туземца. Скелет варга на мгновение принял свой прижизненный облик, черная шерсть встала дыбом, он оскалился и бросился на аборигена. Вариантов и мотивов помочь я не видел, так что прошел мимо. Очень хотелось иметь варга, игрового животного-спутника, в роли тотема. Я даже подумал: «Ну, может, тот парень недостойный, а кошечка сейчас наестся и подобреет». Но нет, не при моей Эфирной удаче.

Из двух участников испытания, не относившихся к НПС, в живых к этому моменту остался только один. Он пересек долину и начал карабкаться на скалу, где примерно на уровне третьего этажа виднелся темный проем — опять пещера. Еще пара аборигенов-неписей двинулись в ту же сторону, и я тоже заторопился. Подумал — если это выход, то испытание получилось слабенькое. Либо еще будет хитрый подвох, либо на альфа-тесте сценаристы халтурят.

Я вспомнил все квестовые испытания и сюжетные повороты в играх и фильмах из прошлого. Обычно проверяют отвагу, силу, жертвенность, сопротивление истинным страхам. С натяжкой, но первую пещеру можно приравнять к испытанию отваги. И темно, и страшно, и повоевать можно было. Второй этап сойдет за силу и выносливость, все-таки не всем подъем в горку легко дался. Значит, дальше жертвы и страхи.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Жертвовать мне было нечем, я даже сверился с легендой персонажа — ни жены, ни детей, только давно пропавший дедушка. Оставалась встреча со своим страхом лицом к лицу. Я притормозил и отошел с тропинки между двумя огромными кусками чьего-то позвоночника, пропуская вперед аборигена. У него блестели глаза, и весь он был какой-то напряженный, будто не хотел идти дальше, но что-то подталкивало.