Остановка на Медленном Году (сборник) - Фредерик Пол

- И когда вы вернулись в Ириадеску, вы не смогли найти работы? - настаивал Сэнфорд.

- Нет. Для специалиста по английской литературе, по поэтам «Озерной школы» работы не было. Никакой -сначала. - Она с удовольствием окинула взглядом армейскую телестудию. - Затем появилась возможность поступить на службу в армию и получить такого типа работу. Кстати, нам неплохо бы снова приступить к ней и довести ее до конца.

- О, да, - согласно кивнул Сэнфорд, хотя в душе не слишком этого жаждал. Сидеть и разговаривать с хорошенькой молодой женщиной, которая чем больше он ее узнавал, тем мягче становилась, было гораздо приятнее.

- И все-таки объясните мне одну вещь.

- Пожалуйста, мистер Сэнфорд.

- Может, будете называть меня Чарли? - Она улыбнулась и кивнула. - Насчет этого слоновьего сообщения. Коммюнике номер семь.

Она взяла у него бумагу. Он с удовольствием смотрел на ее склоненную голову, пока она читала. С учетом всего происходящего, он чувствовал себя совсем неплохо. Не было похоже, чтобы революция собиралась прибегнуть к жестокостям. После короткого сна он приободрился -или, может, это было действие кофе. В присутствии Эмили его настроение все больше улучшалось, так что теперь ему казалось, что она просто затмевает звезды.

Она подняла глаза.

- Да, два переворота назад эту идею выдвинул маршал Питтикудару. А в чем дело?

- Я не понимаю, каким боком слоны причастны к революции, - извиняясь, сказал Сэнфорд.

- Это потому, что вы не ириадеск. Но вы все же поняли, что это старое воззвание? К тому, что происходит сейчас, это не имеет никакого отношения.

- Да-да, но все-таки… слоны…

- Слоны очень популярны в Ириадеске! Тот переворот проходил под знаком слона, поскольку слон - слуга человека, так же, как и новое правительство собиралось провозгласить себя слугой народа Ириадески. За ними на самом деле пошли, хотя сам маршал Питтикудара отказался от попытки переворота, когда прочие не захотели сделать его еще и адмиралом. Только вот некоторые из племен холмов, - вздохнула она, - считали слонов священными. Они не захотели, чтобы их втягивали в политику.

Сэнфорд был удивлен.

- Мне казалось, то, что люди думают, не столь важно для, хм, более-менее самозваного правительства.

- Не столько то, что они думают, сколько то, что они делают. Племена холмов составляли большую часть Восьмой и Девятой бронетанковых дивизий, и все они сразу разбежались - танки и прочее, пока все не кончилось. Вот так переворот потерпел неудачу, а адмирал Пилакхата и генерал Мунтиласа до сих пор в Швейцарии. - Она вздохнула и потянулась. Затем с грустью добавила: - Как бы то ни было, его величество был согласен с племенами холмов. А что касается религии или этикета, то если Его Величество скажет «да», то кто скажет «нет»? За ним последнее слово. Потому на сей раз мы и выбрали марсиан. Никто не считает их священными.

- Я все равно не понимаю, чего ради надо было изображать марсиан на знамени, - с сомнением в голосе сказал Сэнфорд.

- Да потому, конечно, что они очень похожи на наших чупри. Чупри или маната силен, миролюбив, добр и ласков. Он очищает наши каналы и водные пути, поедая водяные гиацинты. Он друг ириадесков, так же, как будет им другом Новое Народное Движение Реформ, если не считать, что оно уже и сейчас заслуживает внимания.

- Похоже, я не понимал, что ириадески так интересуются космосом, - извиняющимся тоном произнес Сэнфорд.

- Космосом? Вряд ли они вообще о нем думают. Но, видите ли, им интересуется Его Величество. Именно поэтому он сейчас в Америке.

- Вы же сказали, что он там с государственным визитом!

- Да, так и есть. Завтра он выступит с речью в ООН, затем посетит Атлантик-Сити, где у него вложены деньги в казино. Потом ему обещали день в Диснейлэнде, а затем он отправится на мыс Канаверал, где в качестве гостя президента будет приветствовать на Земле экспедицию Сирселлера. Мне кажется, - резко сказала Эмили, - что уж если сам король отправляется за двенадцать тысяч миль, чтобы посмотреть на прибытие марсиан, то это придает им значительности, не так ли?

- Я думаю. Я не слишком много знаю о марсианах, извинился он и заморгал, когда увидел, какой эффект произвели на нее эти слова.

- Вы …что? - в шоке вскричала она.

- Я сказал, что не слишком много знаю о марсианах,-растерянно повторил он.

- Но вы… ваша фотография была на первой странице газеты! Шеф вашего агентства сказал, что вы полностью в курсе этой кампании…

- А, так вы имеете в виду Макса и Минди Марс. Да, я занимался этим, но только одну-две недели. И я ничего не знаю о марсианах. Это же были только куклы, а не настоящие марсиане.

- Чертово дерьмо, - прошептала бывшая студентка Беннингтонского университета. Сэнфорд захлопал глазами. - Ох, Чарли, - грустно сказала она, - вы понимаете, что вы говорите?

- Но ведь я ничего не говорил такого, чтобы меня могли бы принять за специалиста по марсианам! - стал отпираться он.

- Говорили? Да не в этом дело! Ам Саттарутхата сказал генералу Пхенобумгарату, что надо вас пригласить, потому что нам нужен специалист по марсианам! Да вы понимаете, вы можете себе только представить, что значит сказать, что Ам Саттарутхата ошибся!

- Черт побери, Эмили, - примирительно сказал Сэнфорд, - я уверен, это вызовет только небольшое замешательство…

- Замешательство? Замешательство? О. нет, Чарли, тут пахнет не замешательством. Я скажу вам, что произойдет… это будет…

Полковник Эмили осеклась на половине слова. Она слушала. Сэнфорд тоже вдруг прислушался, поскольку уже давно, даже сквозь звуконепроницаемые стены телестудии пробивался некий звук, к которому стоило прислушаться. Само здание содрогалось от постоянного громоподобного рева танков.

Они выступали. К добру или худу, переворот, наконец, начался.

Они смотрели с телебашни. Перед ними в дымке влажного ириадескского утра раскинулся Пник. К западу от них протекала река Чумди, окаймленная бахромой многоэтажных туристских отелей. Когда в плотинах на каналах открылись для утреннего движения шлюзы, то ярко-зеленые островки водяных гиацинтов устремились в реку и, кружась, поплыли вверх по течению. На севере стояли высотные государственные здания, такие же новые и сверкающие стеклом, как и повсюду в мире. На востоке простирался старый город с его храмами и башнями. В лучах солнца вспыхивали золотом статуи Будды и погребальные колонны. К югу лежал аэропорт. На летном поле стояли неподвижно неуклюжие реактивные и частные самолеты. Куда ни глянь, все было пустынно. Казалось, когда наступающие колонны, выйдя из лагеря, пошли через Пник, они высосали из него всю жизнь. Сэнфорд не увидел на улицах ни единого человека.