Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

о человеческом разуме, и потому что считаю, что именно они могли стать решающим шагом на пути от биологической к культурной эволюции. Но субъективность в своем полном содержании, конечно, должна будет включать не только субъект-объектные, но и субъект-субъектные отношения. Она также должна будет включать в себя субъектно-групповые отношения. Приведем лишь два примера: Феноменальная (и интенциональная) репрезентация будет включать не только "минность" и право собственности. Будут также "мы" и "они"; будет ментальная репрезентация первого и третьего лица множественного числа. Понятие сознательно переживаемой перспективы должно быть значительно расширено, если мы хотим отразить столь важные факты. Феноменальная перспектива от первого лица теперь выглядит как функциональная или репрезентативная основа сознательных перспектив от первого и третьего лица во множественном числе. Очевидно, что сегодня мы еще очень далеки от того, чтобы предоставить что-либо в виде эмпирически обоснованного, строгого и концептуально убедительного анализа видов ментальных репрезентаций, вовлеченных во все эти целевые феномены. Поэтому лучше быть скромнее, начать с самого начала и попытаться сначала понять феноменальную субъективность.

Существует ли что-то подобное "данным от первого лица"? Могут ли интроспективные отчеты конкурировать с утверждениями, вытекающими из научных теорий разума?

Популярное понятие "данные от первого лица" - это метафора, как и понятие "перспектива от первого лица". В обоих случаях неопределенное, но интуитивно привлекательное значение возникает в результате объединения двух понятий-предшественников, происходящих из совершенно разных областей. В последнем случае мы объединяем семантический элемент теории грамматики (то есть связанный с языковыми описаниями определенных свойств в первом лице единственного числа) с семантическим элементом, относящимся к феноменологии визуального опыта, в частности к его геометрии (условно говоря, наша визуальная модель мира сосредоточена вокруг точки зрения: далекие объекты кажутся меньше близких, параллельные линии сходятся у горизонта и т. д.). В первом случае мы объединяем тот же семантический элемент с понятием, заимствованным из теории науки. При этом мы вводим понятие "данные" в расширенное употребление, которое, к сожалению, рискует оказаться пустым. Во-первых, данные - это то, что извлекается из физического мира с помощью технических измерительных устройств, таких как телескопы, электроды или функциональные МРТ-сканеры. Существует четко определенная и общедоступная процедура, которая, конечно, имеет свои ограничения, но может быть и постоянно совершенствуется. Во-вторых, генерирование данных неизбежно происходит среди групп людей, то есть в рамках научных сообществ, открытых для критики и постоянно ищущих независимые средства проверки. Генерация данных - это, по необходимости, интерсубъективный процесс. Доступ первого лица к феноменальному содержанию собственных ментальных состояний не отвечает этим определяющим критериям понятия "данные". Поэтому мой неполиткорректный вывод заключается в том, что данных от первого лица не существует.

Разумеется, максимизация феноменологического правдоподобия является наивысшим приоритетом для любой теории сознания, феноменального "я" и перспективы первого лица. В этой книге я попытался разработать альтернативную стратегию, а именно: максимизировать степень удовлетворения феноменологических ограничений. Как читатель может помнить, феноменологические ограничения всегда были первыми ограничениями, с которых я начинал (единственные исключения см. в разделах 3.2.11 и 6.2.8). Преимущество этой несколько более слабой процедуры заключается в том, что вы получаете всю эвристическую мощь описаний от первого лица, не прибегая к наивно-реалистическим предположениям и не оговаривая таинственные, непубличные объекты. В частности, вы можете определить сети ограничений, которые можно постоянно уточнять на более низких уровнях описания, в то же время позволяя искать непротиворечивые решения, характерные для конкретной области. Вы можете серьезно относиться к феноменологии, не сталкиваясь со всеми ее традиционными проблемами.

Эпистемологическая проблема феноменологического подхода к "генерации данных" от первого лица заключается в том, что если в двух индивидуальных "наборах данных" возникают противоречия, то нет способа разрешить конфликт. В частности, феноменологический метод не может обеспечить способ дальнейшего роста знания в таких ситуациях. Прогресс заканчивается. Это третья отличительная черта научного подхода к реальности: существуют процедуры, позволяющие разрешить конфликт, возникающий из-за противоречивых гипотез. Эпистемический прогресс продолжается. Иначе обстоит дело в тех случаях, когда два субъекта эксперимента приходят к противоречивым утверждениям типа "Это самый чистый синий цвет, который только можно представить!" против "Нет, это не так, в нем есть слабый, но ощутимый след зеленого!" или "Этот сознательный опыт ревности показывает мне, как сильно я люблю своего мужа!" против "Нет, это эмоциональное состояние вовсе не любовь, это невротический, буржуазный страх потери!". Преимущество подхода, основанного на удовлетворении ограничений, заключается в том, что мы можем превратить такие открытия в новые и дифференцированные ограничения. Любая хорошая теория сознания теперь должна объяснить, как возможны такие правдивые, но противоречивые автофеноменологические отчеты, и в каких случаях они возникают по необходимости. Несоответствия в отчетах ведут к прогрессу, дифференцируя ландшафт ограничений.

Могут ли интроспективные отчеты конкурировать с утверждениями, вытекающими из научных теорий разума? Да, могут, и должны. Но, пожалуйста, обратите внимание, что любая такая конкуренция относительна к нашим интересам: За что конкурируют эти утверждения? Если наша согласованная цель - предсказательная сила, то, конечно, можно приписать такую силу автофеноменологическим утверждениям от первого лица вроде: "Я всегда смогу отличить свой чистый синий от вашего чистого синего!" или: "Вы никогда не сможете сознательно пережить цветной участок, который одновременно демонстрирует красное и зеленое презентационное содержание, полностью удовлетворяя ограничению 10, ограничению однородности!" Такие утверждения - это всегда утверждения о публично наблюдаемом будущем поведении. Они делают предсказания. В первом случае победителем может оказаться эмпирический субъект; во втором случае наука может сделать лучшие предсказания (Crane and Piantanida 1983). На данный момент предсказания собственного будущего поведения от первого лица, которые неизменно основаны на интроспективном доступе к содержанию своего PSM, гораздо лучше и надежнее, чем предсказания от третьего лица. Эта ситуация может измениться, если мы узнаем больше о потенциальных расхождениях или диссоциациях между феноменальным и функциональным, побуждающим к поведению слоями в Я-модели человека или об эволюционных преимуществах самообмана. Что не изменится, так это остающийся и более глубокий философский вопрос. Это вопрос о том, за что, собственно, могут конкурировать интроспективные отчеты и утверждения, вытекающие из научных теорий разума.

Однако истинным фокусом данного предложения является феноменальное содержание, то, как определенные репрезентативные состояния ощущаются с точки зрения первого лица. Помогает ли это пролить новый свет на исторические корни некоторых философских интуиций, таких как, например, картезианская интуиция, что я всегда мог быть кем-то другим; или что мое собственное сознание обязательно образует единое целое; или что феноменальный опыт действительно приводит нас в прямой и непосредственный контакт с собой и окружающим нас миром? Философские проблемы часто могут быть решены путем концептуального анализа или преобразования их в более дифференцированные версии. Иногда эти новые версии могут быть переданы науке. Возможно,