Тайный год. Неизвестный дневник священника - Архимандрит Спиридон (Кисляков)

миллионов и того ещё больше живых разумных существ, которые все как бы исступленные от великой радости поднимают свои руки вверх и кричат: «Христос, спаситель наш, неужели Ты оглянулся на нас, несчастных? Неужели наши муки, наши страдания Тобою услышаны? О, Господи, неужели Ты так бесконечно милосерд к нам?» Затем, обращаясь один к одному, говорят: «Радуйся! Что сделал с нами Господь! Где теперь ад? Где теперь богоотчужденность? Где наши муки? Где наши страдания? Ах, да неужели это мы? Неужели все, что случилось сейчас с нами, будет не отнято от нас? Ах, Господи, какая же радость! Бог услышал нас! Мы опять с Богом! Какое веселье, что мы отныне будем детьми Божиими! Что еще будет с нами? О, Господи, да ведь мы уже больше не мучимся!»

Так все они изливают изумленные чувства перед Богом! Смотря на них, я весь обливаюсь радостными и восторженными слезами. Внезапно от сих спасенных грешников та же самая сила с быстротою молнии переносит меня к другим грешникам, бывшим клеветникам. О, как же их много и премного! О, что я вижу? Я вижу всю эту живую разумную массу людей и других существ с других, некогда существовавших, планет мировой действительности, ходящими и смотрящими друг на друга, точно как десятимесячные дети! В высшей степени они просты, кротки, смиренны и совершенно не походят на тех грешников, какими были раньше! Но особенно удивляла их неспокойность. В них замечалось что-то вроде смятения, они словно что-то переживают, вроде какой-то возбужденности, какого-то удивления. Улыбки пока я не вижу на их лицах. Постепенно они просветляются, преображаются. Вдруг их объемлет свет! Необыкновенная радость вырывается из их груди!

Целые вереницы ангелов парят над ними! Все плачут от великого восторга. Ангелы пролетают над ними. Все что-то между собою говорят и радостно улыбаются. Ах, Боже мой, ведь они не верят тому, что с ними теперь происходит. Давно ли они были жертвою гееннского огня; а теперь они свободны и уже самого ада-то нет. Снова свет заливает их. Над ними парят три херувима; спускаются прямо к ним, слышится величайший плач, рыдание и радостный вопль. Это херувимы благовествуют им спасение Христово. Все осеняют себя крестным знамением и кричат: «Да царствует Христос! Да властвует Сын Божий! Да владычествует над нами наш Спаситель, Господь! Он за нас пострадал, Он нас искупил Своею кровью, Он нас спас! Ему единому мы служим и поклоняемся, как Царю и Богу!» И тотчас все становятся на колени и с великими слезами радости беспрестанно кричат приветствие Христу и признают Его своим Царем, и Владыкой, и Богом! И бесконечно радостно видеть всю эту дивную картину и слышать их признательность и преданность Господу нашему Иисусу Христу! Херувимы, потрясая своими светозарными крыльями, воспаряют туда, откуда прибыли сюда. Появление среди них херувимов производит такое радостное состояние духа, что ни сказать, ни описать нельзя. Одно скажу: после этого бывшие грешники становятся все прекраснее и прекраснее, все светлее и светлее! Радость неизреченная, ликование духа неописуемое!

О, сладчайший мой Христос, слава Тебе, показавшему свет среди тьмы! Слава Тебе, спаситель мой Господи, озарившему тьму кромешную светом Своей благости, любви! Слава Тебе, Владыка Господи, преобразившему грешников в праведников! Аминь.

5 октября. [Освобождение дерзких, смеющихся, осуждавших]

Ровно в одиннадцать часов ночи опять объемлет меня созерцательная сила, и вот я целиком нахожусь в ее власти! Она куда-то влечет меня. Чую, что она меня ставит опять, как и в прошлые ночи, перед лицом бесчисленнейших душ, некогда бывших в аду, теперь же помилованных Богом. Эти души мне известны – это страдавшие за свою дерзость. Все они, точно бесчисленное стадо овец, ожидают для себя чего-то своего, присущего им. Чего же они ожидают? Они сами не знают, но их настроение какое-то напряженное, ожидательное. Вместе с тем они полны необыкновенно торжественного удивления. Они смотрят на себя и не насмотрятся, любуются собою и не налюбуются, удивляются себе и никак не надивятся! По-видимому, они никак не могут понять, как они теперь не в аду! Почему они не мучаются? Где теперь ад? Кто их извлек из него? Да точно ли это они сами? Миллиарды лет, целые вечности мучились и вдруг теперь нет ни ада, ни мук, ни страдания, они не переживают более тех невообразимых угрызений совести, адского отчаяния, невообразимой тоски богоотчужденности и т. п.

Вот заливает их неописуемый свет! Они видят несколько серафимов, парящих над ними, и слышат от их огненных крыльев невообразимую дивную божественную музыку. Все от изумления и радости приходят в сильное движение. Радость вырывается наружу; слезы восторга орошают их ланиты. Божественные посланники скрываются от них. Радостное движение не уменьшается. Улыбка у всех все более и более увеличивается. По мере радости в себе они и внешне все более и более просветляются; лица принимают образ Божий. С необыкновенной быстротой они преобразовываются, духовная красота находит в них для себя выход!

Внезапно озаряются божественным светом: два херувима спускаются к ним; они открывают им предвечную волю Триипостасного Бога по отношению к ним – что отныне они все сыны Божии! О, сколько радости, сколько ликования, сколько умиления, сколько благодарности эти слова вливают в их души и сердца! От невообразимой радости они друг перед другом спешат засвидетельствовать свою любовь, свою веру, свою пламенную признательность, свою благодарность перед всевидящим Господом нашим Иисусом Христом! Одни из них сладостно плачут и сквозь плач говорят: «Христос, не для того ли Ты Бог, чтобы всем все прощать?» Другие: «Спаситель Ты наш, радость Ты наша, солнце Ты наше! Оглянулся на нас, помиловал Ты нас, Отец Ты наш родной!» Иные: «О, Царь наш! О, друг всех мучающихся и страждущих, как же Ты призрел нас и освободил от ада? От ада-то как Ты нас освободил?» И всюду вопль! И всюду слезы, и всюду рыдание, и всюду умиление, и всюду восторг неизглаголанной, невообразимой радости! Свидетель Бог, я, видя и слыша все происходившее, не вмещаю это в себя и поэтому захлебываюсь от слез!

Тотчас созерцательная сила внезапно берет меня и переносит к другим, бывшим некогда грешникам, так называемым празднословцам. Здесь я вижу их достаточно просветленными; сумрак сменяется на светлое утро. Все они радостны, улыбка почти не сходит с их лиц. Они оживленно беседуют друг с другом. На их челе уж нет признаков пережитого адского мучения, только все же они изумлены тем, кем они были и кем теперь чувствуют себя! Почему-то очень часто смотрят вверх, по-видимому, они