Машина желаний - Роберт Шекли

ответил огр. – Помните парня в белом колпаке, который на второй день так неприлично пялился на вас? Это мой кухмистер. Он хотел узнать ваши размеры, прежде чем приступить к кулинарной обработке. Все уже готово, подобран нужной величины котел – я хотел бы увидеть вас на столе тушеного и под белым соусом… Не обижайтесь, но есть в вас что-то от рыбы… Однако вот же незадача: повар внезапно заболел. Но он клянется, что через три дня ничто не помешает ему заняться вашей особой. На крайний случай это сделает его племянник: он и забьет вас, и потушит, и белый соус приготовит. Этот парень не такой искусный повар, но зато здоровый и надежный. А завтра вы сможете встретиться с моей кузиной. Она просила передать, что будет ждать вас в полдень на мостике через речку. Говорит, ужасно соскучилась.

– Спасибо за гостеприимство, – ответил Денис. – Но лучше давайте вы меня отпустите, и я незамедлительно покину ваши владения. А свои трюки будете испытывать на ком-нибудь другом. Это и к вашей кузине относится. Между прочим, я, похоже, знаю, как вас зовут.

– И как же вы догадались?

– Поразмыслил над вашими качествами. Вы щедры, но жестоки. Оказываете услуги, но так, чтобы принимающий их обязательно почувствовал себя в несоразмерном проигрыше. Смятение и двусмысленность – ваши неизменные спутники. Кто подпадает под эти приметы? Только Страх. Это и есть ваше имя.

– И вы совершенно правы. Я, случайно, не упоминал, что угадавший мое имя уходит из-под моей власти? Однако вы, надеюсь, согласитесь, что за границами моих владений тоже хватает причин для опасений.

– Не соглашусь. Бояться там почти нечего, все страхи сидят здесь. – И Денис постучал себя по голове. – А кузине можете передать, что я не желаю больше ее видеть.

– Вы и ее имя знаете?

– Да. Ее зовут Разочарование.

Разговор с вирусом Западного Нила[96]

Иногда открытие, чтобы войти в нашу жизнь, выбирает не самый простой путь. Так было и с ДНК-компьютером.

Отложив дымящийся паяльник, Дженсен сказал:

– Ну вот, сейчас заработает.

На рабочем столе перед Бэйли стояло собранное устройство: на вид просто хаотичное нагромождение материнских плат, диодов, анодов, кремниевых чипов и самых главных деталей – заключенных в пластмассовые коробочки ДНК-процессоров. Где-то во всей этой каше прятался разъем для микрофона. Если Дженсен прав, у его компьютера беспрецедентная вычислительная мощность и скорость выполнения операций.

Дженсен был непризнанным гением и аскетом от кибернетики: средних лет, низкорослый, всегда смурной. Ни в одной крупной компьютерной фирме он не задержался по причине своих неортодоксальных взглядов.

В конце концов его нанял Бэйли, обеспечив финансирование из доставшегося от матери внушительного наследства.

Бэйли был долговязым, сутулым и высоколобым; ему недавно перевалило за сорок. На носу ненадежно примостились очочки.

– Точно заработает? – спросил он.

– А куда он денется… конечно, если теория верна. Давай-ка включим и проверим.

– Не спеши, – сказал Бэйли. – Сначала надо подыскать для него задачу.

– Будто не из чего выбирать? Задач полным-полно. Как насчет способа раз и навсегда покончить с войнами? Предотвратить надвигающуюся климатическую или геологическую катастрофу? Спасти Землю от целящих в нее астероидов?

– Все это очень важные вещи, – кивнул Бэйли, – но не стоит пока замахиваться на мировые масштабы. Я бы хотел, чтобы и задача была достаточно серьезной, и чтобы работу над ней можно было до поры держать в секрете.

– Кто платит, тот и ставит задачи, – пожал плечами Дженсен. – Я правильно догадываюсь: у тебя уже что-то есть на уме?

– Да, – ответил Бэйли. – И это всего три слова: лихорадка Западного Нила.

– Если не ошибаюсь, это египетский вирус?

– Первоначально обнаружен в Уганде, в районе Западного Нила. Его разносят комары, вводя в кровь людей и животных. Вирус вторгается в клетки центральной нервной системы, размножается там, добирается до мозга, вызывает воспаление его оболочек и смерть.

– Нешуточная гадость, – прокомментировал Дженсен.

– Да, но ее можно и нужно искоренить. Даже на изобилующих комарами территориях заражается не более одного процента комаров, и не более одного процента ужаленных людей заболевает этой лихорадкой. Вирус, конечно, может мутировать, причем довольно легко. Но на сегодняшний день ситуация вот такая.

– Мне кажется, это вполне годится на роль тестовой задачи, – заключил Дженсен. – Надо думать, у тебя есть идеи, как поговорить с этим вирусом?

– Да. Существует гипотеза, что семейства вирусов обладают чем-то наподобие коллективного сознания. Если это правда, мы выйдем на контакт с вирусом Западного Нила и потолкуем с ним через высокоскоростной переводчик. Может, после этого что-нибудь и придумаем.

– Сделка с вирусом! – восхитился Дженсен. – Хотелось бы мне на это посмотреть.

– Мне тоже, – сказал Бэйли. – Я собрал необходимые данные. – Он выложил на стол серебристый брифкейс. – Здесь же находится живой инфицированный комар. Еще мы имеем твой ДНК-переводчик. Посмотрим, как все это заработает в совокупности.

– А данные у тебя откуда?

– От жены. У нас в Атланте есть центр эпидемиологии, Эвелин там научный сотрудник. Если предложит способ лечения лихорадки Западного Нила или даже ее полного уничтожения, ее карьера стремительно пойдет в гору. Лучшего подарка на годовщину свадьбы мне не придумать.

Дженсену еще долго пришлось возиться с настройкой и калибровкой приборов, и заканчивал он уже при свете флуоресцентных ламп. Но наконец заявил, что теперь можно начинать.

– Твоя жена наверняка это оценит, – пообещал он. – Итак, приступим. У нас есть связь между тобой и вирусом. Это, кстати, очередной технологический прорыв. Садись, поговори с заразой. Просто задавай вопросы, а переводчик сделает все остальное.

Бэйли постучал по микрофону и произнес:

– Говорит Томас Бэйли. Я пытаюсь побеседовать с так называемым вирусом Западного Нила.

Динамик ответил подозрительным шуршанием, а потом раздался голос:

– Ой, кто это?!

– Я же сказал: Том Бэйли…

– Никогда не слышал о вирусе по имени Том Бэйли.

– Я не вирус! Я человек!

– И как же тебе удалось со мной связаться?

– У меня машина, она переводит мои слова на твой язык.

– Обалдеть! На моем языке даже другие семейства вирусов не говорят. А если и говорят, то с жутким акцентом. У тебя очень даже неплохо получается. Где ты его учил, в Уганде? Мы оттуда стартовали, если ты не в курсе.

– Я в курсе, – сказал Бэйли.

– Приятно вспомнить район Западного Нила, эту милую глушь. Но все-таки акцент у тебя есть. Ты из южной части этой провинции, угадал? И как же твоя машина переводит мысли, которые я посылаю тебе дзаза джалгабу?

– По большей части неплохо, – ответил Бэйли. – Иногда, правда, непонятное словечко-другое проскакивает, но в целом я смысл улавливаю.

– Дсалих