Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

лжецом и вором, и, воздайся ему по заслугам, он бы уже давным-давно был в Ньюгейте[1767] — и это в лучшем случае. Теперь, повзрослев, он стал безудержным развратником, пьяницей, повесой и скандалистом. Таким я давно его знал, но сегодня он продемонстрировал себя с еще худшей стороны. Я-то думал, что хотя бы моя подопечная неуязвима для его низости. Это последняя капля. Я не могу простить такое. Я отрекусь от него. Его ноги больше не будет в моем доме. Пусть он и дальше якшается с герцогом Уортоном и прочими своими беспутными дружками из клуба «Пламя преисподней». Я же для него потерян. Потерян, говорю вам!

Леди Остермор с трудом сглотнула. Цвет ее лица под румянами из багрового стал пепельным.

— А я, значит, должна терпеть присутствие этой развратницы?

— Милорд! О милорд, разрешите мне уйти, — с мольбой в голосе проговорила Гортензия.

— Скатертью дорога, — глумливо произнесла ее светлость. — Уходи! И лучше всего — обратно к нему. Неужели ты думала, что тебе будет куда вернуться?

Девушка снова умоляюще повернулась к своему опекуну. Но графиня, пришедшая в ярость оттого, что ее игнорируют, устремилась к ней и схватила ее за запястье своей напоминающей клешню рукой.

— Отвечай мне! Зачем ты вернулась? Что теперь прикажешь с тобой, бесстыдницей, делать? Где мы найдем тебе мужа?

— Мне не нужен муж, мадам, — сказала Гортензия.

— Желаешь, значит, умереть старой девой? Чушь! Этого ты не хочешь, голубушка, но это мы тебе можем устроить. Так где мы теперь найдем тебе мужа?

Ее взгляд остановился на стоявшем у одного из окон мистере Кэрилле, на обычно бесстрастном лице которого было написано отвращение.

— Может быть, джентльмен из Франции — джентльмен, который тебя спас, — усмехнулась она, — подскажет нам подходящую кандидатуру?

— С превеликим удовольствием, мадам. — Ответ мистера Кэрилла испугал всех, в том числе и его самого. Осознав, что сказал липшее, руководствуясь собственным чувством, он добавил: — Я упомянул об этом лишь для того, чтобы показать вашей светлости, сколь ошибочны ваши заключения.

Пораженная графиня ослабила свою хватку на запястье Гортензии и оглядела мистера Кэрилла с ног до головы взглядом, полным презрения.

— Черт подери! — выругалась она. — Значит, насколько я поняла, ее спасение — как вы это называете — вами было не случайно?

— Совершенно верно, мадам, и оказалось весьма счастливой случайностью для вашего сына.

— Для моего сына? Что вы имеете в виду?

— Оно спасло его от повешения, ваша светлость, — сообщил ей мистер Кэрилл, давая иную пищу для размышлений и отвлекая от травли Гортензии.

— От повешения? — выдохнула она. — Вы говорите о лорде Ротерби?

— Да, о нем, и все сказанное — абсолютная правда, — вставил граф. — Знаете ли вы — да где вам! — до какой степени дошел ваш драгоценный сынок в своих злодеяниях? В Мэйдстоуне, где я настиг их — в «Адаме и Еве», — с ними был липовый священник, помогавший ему склонить бедняжку к фиктивному браку.

Ее светлость вытаращила глаза.

— К фиктивному браку? — эхом отозвалась она. — К браку? Неужели! — И снова она издала свой неприятный смешок. — Так не она ли настаивала на нем, эта недотрога? Вы поражаете меня!

— Очевидно, дорогая, вы не понимаете. Если бы священник лорда Ротерби не был изобличен присутствующим здесь мистером Кэриллом…

— Вы хотите заставить меня поверить, что этот человек не являлся священником?

— О! — вскричала Гортензия. — У вашей светлости черная душа. Да простит вас Господь!

— А вот кто простит тебя? — огрызнулась графиня.

— Я не нуждаюсь в прощении, ибо не совершила ничего дурного. Глупость — признаю. Я потеряла разум, послушавшись негодяя.

Леди Остермор собирала силы для новой атаки. Но мистер Кэрилл предугадал ее. С его стороны это, несомненно, было большой дерзостью, однако он не мог не видеть состояния Гортензии. К тому же он почувствовал, что даже лорд Остермор более не способен перечить супруге.

— В ваших же интересах, мадам, было бы помнить о том, — начал он своим удивительно четким голосом, — что лорд Ротерби даже теперь ни в коей мере не избавлен от опасности.

Графиня посмотрела на невозмутимого джентльмена, и его слова врезались ей в мозг. Она содрогнулась от страха и негодования.

— Что? О чем это вы говорите? — выговорила она.

— О том, что в этот самый час, если дело получило огласку, от вашего сына могут потребовать объяснений. Английские законы весьма суровы к преступлениям, подобным совершенному лордом Ротерби, а попытка фиктивного брака, в доказательствах чего нет недостатка, настолько отягчит преступление похищения, что ему, если на него донесут, придется совсем нелегко.

Миледи от неожиданности открыла рот. В словах мистера Кэрилла она уловила более чем предостережение. Ей почти показалось, что он угрожал.

— Кто… Кто может сообщить? — с вызовом спросила она.

— Ах — кто? — спросил мистер Кэрилл, со вздохом поднимая глаза. — Может выясниться, что посланник министра, который был в Мэйдстоуне по другому делу, находился в «Адаме и Еве» в это же время вместе с двумя из своих судебных приставов и стал свидетелем всего произошедшего. И кроме того, — он махнул рукой на дверь, — слуги есть слуги. Я не сомневаюсь, что они подслушивают. Никогда не знаешь, когда слуга перестает быть слугой и становится твоим врагом.

— К черту слуг! — выругалась графиня, подводя черту под его рассуждениями. — Кто этот посланник министра? Кто он?

— Его зовут мистер Грин. Это все, что мне известно.

— И где его можно найти?

— Не знаю.

Она повернулась к лорду Остермору.

— Где Ротерби? — спросила она.

— Понятия не имею, — ответил он голосом, выдававшим, как мало его это заботит.

— Его надо найти. Молчание этого человека надо купить. Я не позволю опозорить моего сына, посадив его, возможно, в тюрьму. Его надо найти.

Тревога графини была неподдельной. Она двинулась к двери, потом остановилась и повернулась снова.

— А пока пусть ваша светлость подумает, где вам следует разместить несчастную девушку, являющуюся причиной всей этой суматохи.

И она величаво покинула комнату, яростно захлопнув за собой дверь.

Глава 7

ОТЕЦ И СЫН

Мистер Кэрилл остался отобедать в Стреттон-Хаузе.

Несмотря на то, что в это утро они преодолели всего-навсего путь от Кройдона, он захотел сначала отправиться на свою квартиру, чтобы переодеться к обеду. Однако ему пришлось отказаться от первоначального намерения.

В распоряжении мистера Кэрилла осталось около получаса после бурной сцены с ее светлостью, когда он опять — хоть теперь и в меньшей степени — сыграл роль спасителя мисс Уинтроп, за что девушка перед тем, как удалиться, наградила мистера Кэрилла дружеской улыбкой, давшей ему повод считать,