Цвет волшебства (сборник) - Терри Пратчетт

Узники вежливо осмотрели труп.

— Я этого не делал, честно, — пробормотал Ринсвинд.

— А ещё он очень скромный.

— Да Живет Дело Народа! — выкрикнул распухшими губами Три Запряженных Вола.

— И Полпинты Добавки Сюда! — подхватил Ринсвинд. — Вот, парень, ключи, идёшь и выпускаешь людей, ну, чоп-чоп.

Один из освобожденных узников похромал в конец коридора.

— Там ещё один мёртвый стражник, — сообщил он.

— Это точно не я, — жалобным голосом произнёс Ринсвинд. — То есть я, может, и хотел, чтобы он умер, но…

Бывшие узники слегка попятились. Опасно находиться в непосредственной близости от человека, который способен так хотеть.

Происходи дело в Анк-Морпорке, кто-нибудь обязательно фыркнул бы: «Ага, конечно, этот парень вот так вот взял и магически пырнул стражника в спину!» Но это потому, что анк-морпоркцы знают Ринсвинда. Знают они и то, что, если настоящий волшебник действительно захочет тебя прикончить, он тебя так пырнет — никакой спины не останется.

Три Запряженных Вола наконец овладел искусством открывания дверей. Одна за другой двери отворялись…

— Цветок Лотоса? — произнёс Ринсвинд.

Прильнув к руке Трёх Волов, девушка приветливо улыбнулась Ринсвинду. За спиной у неё сгрудились остальные члены ячейки.

И вдруг, заметив Двацветка, она, к величайшему удивлению Ринсвинда, громко вскрикнула и бросилась тому на шею.

— Вечная Слава Дочерней Нежности! — монотонно пропел Три Запряжённых Вола.

— Прежде Чем Ударить, Закрой Крышку! — поддержал Ринсвинд. — Э-э. А что, собственно, происходит?

Какой-то очень маленький солдат Красной Армии потянул его за балахон.

— Он её папа, — объяснила Одна Любимая Жемчужина.

— Но ты ни разу не рассказывал, что у тебя есть дети!

— Не может быть, наверняка рассказывал. Причём часто, — ответил Двацветок, выпутываясь из объятий. — Она моя законная дочь.

— Так ты женат?

— Ага. Об этом я точно говорил.

— Наверное, в тот момент мы от кого-то убегали. Значит, на свете есть и госпожа Двацветок?

— Была. — На короткое мгновение его сверхъестественно добродушное лицо исказило выражение почти-гнева. — Но, увы, сейчас уже нет.

Ринсвинд отвёл взгляд. Это было лучше, чем смотреть в глаза Двацветку.

Вскоре появилась и Бабочка. Она остановилась возле самой двери в камеру, сложив руки перед собой и застенчиво разглядывая пол.

Двацветок кинулся к ней.

— Бабочка!

Ринсвинд опять взглянул на маленькую воительницу с резиновым кроликом.

— Она что, тоже его дочь?

— Ага!

Коротышка, таща за собой обеих дочерей, направился к Ринсвинду.

— Ты знаком с моими дочерьми? Это Ринсвинд, он…

— Мы уже имели удовольствие познакомиться, — мрачно перебила Бабочка.

— Как вы сюда угодили? — спросил Ринсвинд.

— Мы сопротивлялись изо всех сил, — пожала плечами Бабочка. — Но их было слишком много.

— Надеюсь, вы не пытались вырвать у них оружие? — осведомился Ринсвинд настолько ехидно, насколько осмеливался.

Бабочка ответила ему яростным взором.

— Прошу прощения, — быстро сказал Ринсвинд.

— Две Травы утверждает, что во всём виновата система, — вставила Цветок Лотоса.

— Я почему-то не сомневаюсь, у него уже заготовлена система получше, — Ринсвинд окинул взглядом толпу узников. — С этим обычно проблем не возникает. А где он, кстати?

Девушки огляделись.

— Что-то не видно, — удивленно произнесла Цветок Лотоса. — Наверное, когда стражники напали на нас, он благородно отдал свою жизнь за народное дело.

— А почему ты так думаешь?

— Потому что он говорил, что именно так и должно поступать. Мне очень стыдно, что я тоже не отдала свою жизнь. Но стражники не хотели нас убивать, мы им были нужны живыми.

— Честно говоря, когда мы сражались со стражниками, я его не видела, — голос Бабочки звучал задумчиво. Она и Ринсвинд обменялись взглядами. — Да, точно, его там не было.

— Ты хочешь сказать, его схватили первым? Бабочка опять посмотрела на Ринсвинда. Ему вдруг подумалось, что если Цветок Лотоса унаследовала своё восприятие мира от Двацветка, то Бабочка наверняка пошла в мамашу. Она думала, как Ринсвинд, то есть ждала от других людей только самого худшего.

— Возможно, — Бабочка поджала губы.

— Принесём Значительные Жертвы Общему Делу, — завёл своё Три Запряженных Вола.

— Каждую Минуту Рождается Ещё Один Младенец, — рассеянно ответил Ринсвинд.

Бабочка наконец взяла себя в руки.

— Однако, — сказала она, — мы должны извлечь максимум из нашего нынешнего положения.

Ринсвинд, как раз направившийся к лестнице, застыл на месте.

— Это ты о чём? — спросил он.

— Неужели ты не понимаешь? Мы находимся в Запретном Городе и можем делать всё, что угодно!

— Э-э, нет, без меня! — замахал руками Ринсвинд. — Что-то не припомню, чтобы я когда-либо делал всё, что угодно. Как правило, наоборот, это со мной обычно делают всё, что угодно.

— Сюда нас привёл враг, но теперь мы свободны…

— Благодаря Великому Волшебнику, — вставила Цветок Лотоса.

— …И просто обязаны воспользоваться выпавшим нам шансом!

Бабочка выдернула меч из спины поверженного стражника и выразительно помахала клинком в воздухе.

— Как и предлагал Две Огненные Травы, мы должны штурмовать дворец!

— Но вас всего лишь тридцать! — Ринсвинд не верил своим ушам. — Какой там штурм! По сравнению с этими стенами вы жалкая кучка муравьёв!

— Внутри самого города стражников почти нет, — возразила Бабочка. — Надо лишь одолеть тех, кто охраняет покои императора…

— Да вас всех поубивают! — воскликнул Ринсвинд.

Она кинула на него презрительный взгляд.

— По крайней мере, мы умрём за что-то стоящее!

— Очистим Страну Кровью Мучеников, — пророкотал Три Запряжённых Вола.

Резко обернувшись, Ринсвинд замахал пальцем у Вола под носом — выше ему было не достать.

— Если ты ещё хотя бы раз пробормочешь что-нибудь подобное, я из тебя котлету сделаю! — Покричал он, а потом быстро втянул голову в плечи — до него внезапно дошло: он только что посмел угрожать человеку в три раза крупнее его самого.

— Просто выслушайте меня, хорошо? — продолжал Ринсвинд, слегка остыв. — За свою жизнь я наслушался всяких речей о том, как неплохо было бы пострадать за общее благо. Но почему-то, чёрт возьми, те, кто толкают эти речи, сами страдать не спешат! Как только кто-нибудь начинает вопить: «Вперёд, товарищи!» — всегда оказывается, что он выкрикивает свои призывы, прячась за здоровенной скалой, и на нём — единственном из всех! — стрелоупорный шлём! Неужели вы ничего не понимаете?!

Он умолк. Ячейка таращилась на него, как на сумасшедшего. Ринсвинд обвёл глазами юные, воодушевленные лица и почувствовал себя очень, очень старым.

— Но ведь есть великие дела, за которые стоит отдать жизнь, — возразила Бабочка.

— Нет, нет таких дел! Потому что жизнь у тебя только одна, а великих дел как собак нерезаных!

— О боги, да как же можно жить с такой философией?

Ринсвинд набрал в грудь побольше воздух.

— Долго!

Шесть Благожелательных Ветров придумал довольно неплохой план. Эти ужасные старики заблудились в Запретном Городе. На вид они, может, и выносливые — вроде дикого бансая, что цветет на продуваемом всеми ветрами обрыве, — до всё равно очень старые, да и оружия у них вроде нет…

В общем, он повёл их прямиком к спортзалу.

Когда же вся группка оказались внутри, Шесть Благожелательных Ветров оглушительно завопил, призывая на помощь. Старики повели себя крайне странно: похоже, они и не думали спасаться бегством.

— Ну что, теперь-то можно его пришить? — деловито осведомился Маздам.

Пара десятков крайне мускулистых мужчин перестали лупить по досками и кирпичам и подозрительно уставились на незваных гостей.

— Есть идеи? — обратился Коэн к Профессору Спасли.

— О боги. У них такой суровый вид!

— Значит, никакого цивилизованного выхода из этого положения ты не знаешь?

— Нет. Предоставляю решать тебе.

— Ха! Ха! Как я ждал этого! — Калеб решительно двинулся вперед. — О моё большое тиковое бревно! Сколько славных часов провели мы вместе!

— Это ниндзи, — не без гордости в голосе объяснил Шесть Благожелательных Ветров, указывая на двоих мужчин, которые не торопясь подошли к двери и плотно её прикрыли. — Лучшие воины в мире! Сдавайтесь немедленно!

— Очень интересно, — Коэн склонил голову набок. — Эй, вы, в чёрных пижамах… Только что выбрались из постели? Ну, кто из вас самый крутой?

Один из ниндзей вонзил в Коэна яростный взгляд и многозначительно врезал кулаком по ближайшей стене. Кулак оставил глубокую выбоину.