Дороги в неизвестность - Марик Лернер

— Вы что-то хотели? — вежливо спросил продавец, которого, судя по табличке, нацепленной спереди, звали Аплатон. Специально для меня старался, аглицкими буквами нарисовано, а не местными закорючками.

— Мне бы хотелось задать вопрос, — поясняю, чувствуя, как сзади подошел Следак. Можно даже не оборачиваться для проверки, он уставился на продавца, сделав суровую морду. В его понимании. Обычно люди не пугались, а принимали его в этом виде за мыслителя, глубоко задумавшегося, где находится ближайший туалет. Совсем другое дело, когда он не пытается что-то изображать. Когда Следак в ярости — лучше с ним не сталкиваться. — Скажите, вы действительно рысь-оборотень?

— Да, — невозмутимо ответил тот, опуская правую руку под прилавок, — есть проблема?

— Дело в том, — поясняю насколько возможно вежливым тоном, чтобы не спровоцировать появление очередного пистолета, — что мне бы хотелось встретиться с главой вашей общины. Мы, — я ткнул назад, отодвигая Следака, — тоже оборотни. Вот я — медведь, а он — примат, есть и рыси. Мы впервые сюда попали, и, сколько ни спрашиваем, никто не может сказать, к кому обратиться.

— А что вы, собственно, хотите? — все так же вежливо и не проявляя интереса, спросил он.

— Ну, — в замешательстве отвечаю, — пообщаться, обсудить, чем мы можем быть полезными друг другу. Все-таки родственники, хоть и дальние.

Звякнул колокольчик, и в помещение вошла очередная мадам. На этот раз молодая и холеная.

— Где вы остановились? — спросил Аплатон.

— В гостинице «Потерянное колено».

— Я передам, — сообщил он и повернулся к посетительнице.

Еще секунду я стоял в некотором недоумении, потом повернулся и пошел к дверям.

— И это все? — изумленно спросил меня на улице Следак.

— Нет, — раздраженно отвечаю, — я должен был с ходу дать ему в глаз и переломать мебель, — это крайне помогло бы в налаживании отношений.

— Ну, кто бы кому дал, еще неизвестно, — глубокомысленно сообщил он, — я немного сбоку стоял и видел. Под прилавком у него такая интересная штучка была… Рукоятка деревянная, от нее трос стальной идет, и на конце кубик металлический. Можно прямо с места хлестнуть по башке. Интересная конструкция, — помолчав, добавил он, — никогда не переломится, а если хорошо врезать — в голове дырка непременно будет. Только с ней обращаться надо уметь, а то недолго и себя зацепить. Но все же стоило проявить немного больше настойчивости.

— Ты вообще кто? — спрашиваю.

— Охранник, — гордо отвечает Следак, — приставлен к тебе по специальному распоряжению Вожака.

— Вот и охраняй! А в высокие дипломатические переговоры не лезь.

— Да ладно, — обиделся он. — Уж и сказать ничего нельзя.

Месяца жизни в Новом Городе, как он вполне официально именовался, или Городе на озере, как говорили неофициально, чтобы отличать от всех прочих городов орков и гномов, для всестороннего понимания происходящего было явно недостаточно, но картина была не вполне идиллическая. Полного и всеобщего счастья, как и следовало ожидать, не наблюдалось. Кроме самого Города была еще целая сеть поселков, больших и малых. Жители их выращивали сельскохозяйственную продукцию, разводили скот. Еще имелись отдельно стоящие фермы.

Сам Новый Город (а название так и напрашивалось переиначить в Новгород, вот только это по-русски звучит хорошо, а не на местных наречиях) вытянулся вдоль берега, где еще со старых докатастрофных времен сохранились останки широких пристаней. Вот вдоль них и стоял основной пояс зданий, возведенных в первые годы. Стандартные двухэтажные коробки из кирпича (тут вообще дома выше двух этажей не строили), поделенные так, чтобы выходы всех четырех квартир не пересекались и у каждого был свой маленький садик за забором. На плоских крышах стоят баки, обеспечивая теплую воду жильцам. Постройки совершенно не различаются ни по виду, ни по окраске, надо внимательно смотреть на номера домов и улиц, чтобы не перепутать. Улицы тоже названий не имели, только номера.

Второй, более узкий, пояс домов строился позже для тех, кто неплохо устроился и мог себе позволить выделяться из общей массы. Такие дома строились по индивидуальному проекту, на большом участке, за высоким забором, и тут уж хозяева старались превзойти друг друга в выдумке. У кого-то прямо средневековый замок, правда, минимального размера, у кого-то копия Белого дома или еще какой достопримечательности Земли. Некоторые смотрелись красиво, а некоторые были построены, явно чтобы показать богатство их владельцев.

Дальше шли общественные здания — школы, учреждения, больница и все прочее. За ними была, по сути, промышленная зона, где стояли фабрички, заводики, заводы — всё, что производило продукцию, на чем и жил Город, торгуя с соседями.

А вот за промышленной зоной находился еще один жилой пояс. Там проживали те, кто снимал комнаты, не желая жить с родителями, не имеющие по каким-то причинам возможности купить собственное жилье в более респектабельных районах. Были еще отдельные кварталы, в которых проживали нелюди, а также лица, не имеющие гражданства.

Вот здесь и начиналось самое интересное. Новый Город жил точно по законам Древнего Рима. Граждане имели право на множество вещей, не доступных негражданам: медицинское обслуживание по сниженным расценкам, помощь больным и инвалидам, бесплатное начальное образование и прочее, включая возможность голосовать. Правительство было выборным, избранным на четыре года. Стать гражданином было очень просто — надо было родиться в семье граждан либо отслужить в армии или полиции десять лет. Проблема была в чем? Для того чтобы попасть в кадровые части (а другой возможности прослужить десять лет в армейских частях не существовало), надо было хорошо разбираться в технике и прекрасно говорить и писать на человеческом языке. Полиция ведь тоже не резиновая, и там требовалось доскональное знание городских законов. Странным бы было ожидать от зеленых и гномов подобных умений.

Вот егеря и собаки-оборотни, жившие в единственном большом здешнем лесу и, соответственно, в отдельном городском квартале, проходили с самого начала по статусу союзников и гражданство имели, но без права голосовать на выборах. Все остальное было на общих основаниях с людьми. Впрочем, было несколько групп людей, как раз и не имеющих гражданства.

Индейцам это было неинтересно, курды жили слишком далеко. Было еще несколько категорий — представители разных сект, например, коих никто за своих не держал и к которым относились не самым дружелюбным образом.

Кроме того, в армии негласно был распространен принцип квот по приему добровольцев. Процент принятых на службу разумных других видов не должен был превышать процента граждан-нелюдей того же вида. Хорошо это или плохо — интересный вопрос. С одной стороны, создавалась конкуренция и происходил отбор лучших, с другой, вполне естественно, была масса недовольных.