Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

— И откуда у неё такое?

Но шторы они забыли закрыть…

Из оцепенения его вывел волшебный голос:

— Ты не хочешь поцеловать меня на сон грядущий, колобок? — Она сидела на кровати, медленно растёгивая блузку. Он не стал ждать пока она это сделает и помог ей, разорвав её. То, что оттуда вывалилось, вызвало у него бурный восторг, он опрокинул её на спину, жадно ища её губы своими, найдя их, он стал исследовать их и её рот языком. Язык его постепенно опускался ниже. Партнёрша не отставала тот него: её язык, то мягкий, то острый, как иголка, также исследовал всё его тело, благо он уже успел скинуть с себя всю одежду. Юлечка перевернула его на спину и устроилась у него в ногах, тщательно вылизывая и обсасывая, как маленькие дети сосут леденец, его «маленького друга», а проще говоря член. Из рта Андрея вырвался звериный стон удовольствия, и струя определённой жидкости наполнила юлечкино горло. Никто никогда ему так хорошо не делал минет…

Андрей перешёл к активным действиям. Вытащив свой член у него изо рта, он всадил ей его, между ног. Юлечка почувствовала, как что-то очень большое движется в ней туда-сюда (знакомое ей чувство). Они предавались безумной любви, трахаясь так, что сотрясался дом.

— Ну, блядь, ещё, ещё, давай же, ты, fuckin’ bastard, ооооох, сильнее.

— АААААААх! (это Андрей).

Тут Юлечка окунулась в море блаженства, и… заснула в объятиях своего любовника. Он, не заметив этого, продолжал ещё некоторое время, но вскоре и сам уснул.

Они проснулись одновременно. Оглядывая, следы вчерашней оргии, Юлечка сказала:

— Никогда бы не подумала, что ты маленький гигант большого секса. Мне ни с кем не было так хорошо.

— Да ты одна стоишь всех шлюх Тверской со всем их многолетним опытом.

— Ты что, их всех перепробовал?

Но ей льстила эта похвала.

Она встала, закурила сигарету и подошла к окну.

— Юлечка, милая, может повторим? — с надеждой в голосе спросил Андрей.

— С утра?

— А что?

— Не получится, колобок. Я хочу тебя огорчить: за нами вчера подсматривали и, возможно, даже снимали на камеру. Я дала козырь в руки моему врагу…

— Какому врагу? — насторожился Андрей? — Как у такой отшельницы могут быть враги?

— Есть один. У нас с ним старые счёты. Как-нибудь расскажу. А пока давай, я накормлю тебя завтраком, а потом позвоню тебе в офис. Ни о чём не беспокойся, зайка.

— Как это ни о чём не беспокойся? Под угрозой моя карьера!

— Спокойствие, только спокойствие! Пошли кушать.

После завтрака, когда Андрей уехал, Юлечка заглянула в почтовый ящик. Ничего там не обнаружив, она взяла велосипед, и отправилась якобы за покупками. Завернув за угол и обогнув дом Ржевского, она спрятала велосипед в кустах, затем через дырку в заборе проникла на участок. На участке никого не было, в доме тоже было тихо. Она залезла через открытое окно, и, с трудом пробираясь сквозь завалы в комнатах и следы двух- или трёхдневной попойки на кухне.

Надобно заметить, что Ржевский жил на этой даче один; другие члены его семьи жили на другой даче, они купили её, когда он вконец достал их своими пьянками, вечно пьяными обкуренными дружками, наконец, тем, что он никогда не убирал за собой. Раз или два в месяц его навещала сестра. Она кое как прибиралась у него, сдавала бутылки (забирая себе деньги), готовила ему некоторый запас еды и быстро сматывалась обратно. Судя поэтому, можно представить, что творилось у него на хате. Он иногда приводил к себе женщин, но они, как правило, только глушили водку и спали с ним, сваливая под утро.

Юлечка с презрением оглядела этот срач, полную противоположность её жилищу, такому чистенькому и аккуратному, благодаря приходящей два раза в неделю домработнице, которая также помогала ей ухаживать за её огородом. Юлечка поднялась на второй этаж. Там был такой же бардак. Везде были разбросаны шмотки, бутылки, объедки, окурки; кровать с грязным постельным бельём была смята и не тронута, с тех пор, как её хозяин встал. Допотопный компьютер в углу (однако с модемом, но тоже устаревшим) из светло-серого превратился в тёмно-грязно-серый (иначе описать этот цвет нельзя); он был не выключен. На экране горели данные об Андрее N.

— Скотина, fuckin’ bastard!!! — подумала Юлечка. — Интересно, откуда он его знает? — Она забыла, что все они учились в одном классе.

Передвигаясь по комнате с осторожной брезгливостью, она подошла к сооружению у окна («Вот дурак, даже следов не уничтожил!») она открыла камеру, собираясь подменить кассету, но её уже там не было.

Вернувшись домой, Юлечка обнаружила в ящике письмо следующего содержания:

«У меня есть кое-что, что может заинтересовать тебя и твоего любовника Андрея N. Если ты принесёшь сегодня на автостоянку списанных машин 2000 грин, (пусть Андрей тебе их даст, за то что ты с ним переспала) („как дорого ты меня ценишь!“) я не пошлю копию, имеющейся у меня кассеты твоему и его начальнику, или в газету, или я сохраню её для твоего будущего мужа (последствия можешь представить). Приходи одна! в 9 часов вечера на автостоянку к старому автобусу (он там один), положи деньги под последнее сиденье справа, если стоять спиной к водителю.»

— Хм! Корявый почерк Ржевского. Всё ясно. Хорошо, господа шантажисты, я приду, но денег вам от меня не видать. Ты хочешь получить ещё один щелчок по носу, Коржик? Ты его получишь.

Не теряя времени Юлечка отправилась на стоянку списанных машин, которая находилась рядом с посёлком. Подъезжая, она увидела старый «жигуль» Ржевского. — Эге! Они уже тут, неспроста это.

Он, наверное, хочет мне отомстить, не только шантажом.

Спрятав велосипед, Юлечка подкралась к автобусу, осторожно выглянув из-за него, она увидела Ржевского и двух его друзей. Они что-то оживлённо обсуждали, временами громко хохоча, и сыпя непристойными замечаниями:

— … и тогда, когда она зайдёт, ты захлопнешь дверь автобуса, чтобы она не смогла выйти, и мы со Славиком свяжем её и пристегнём наручниками к спинке сиденья и отпетушим эту блядь: коли даёшь то не делай ни для кого исключения.

Тут раздался гогот.

— Только не отпетушим, а откурим (от слова «курица») — она же баба.

— Она не баба, она гермафродит. (Опять хохот).

— Точно, раком её раком! Ты раком — я в сраку. (ха, чёрточка, ха, чёрточка, ха, чёрточка, ха)

— Мы поимеем и её и деньги. — Cлавик рассмеялся, довольный своим каламбуром.

Найдя место удовлетворительным, команда погрузилась в машину, которая издала несколько звуков, больше всего похожих на пердёж, выпустила облако «ароматного» дыма и укатила.