Благородный дом. Роман о Гонконге. - Джеймс Клавелл

Внизу, в воде, моряки помогали людям добраться до спасательной шлюпки. Один из них заметил Токса с женой, которые на миг вынырнули в пятнадцати ярдах от него, хватая ртом воздух и что-то крича, а потом, захлебнувшись и махая руками, снова ушли под воду. Он тут же нырнул за ними, и казалось, прошла целая вечность, прежде чем он ухватил женщину за одежду и вытолкнул, полуутонувшую, на поверхность. Молодой лейтенант подплыл к тому месту, где видел Токса, и нырнул, но в темноте не нашел его. Вынырнув и глотнув воздуха, он снова погрузился во тьму, беспомощно шаря наудачу. Когда легкие уже разрывались от недостатка воздуха, вытянутые пальцы наткнулись на чью-то одежду. Вцепившись в неё, он рванул к поверхности. Токс в панике цеплялся за своего спасителя, редактора тошнило, он задыхался, наглотавшись морской воды. Молодой человек освободился от захвата, перевернул его и потащил к шлюпке.

Плавучий ресторан над ними угрожающе накренился, и упавший Данросс встал. Увидев лежащего кулем Горнта, он, спотыкаясь, подошел и попытался поднять его, но не смог.

— Я... я в порядке, — выдохнул, приходя в сознание, Горнт. Он потряс головой, как собака. — Господи, спасибо... — Подняв голову, он увидел, что это Данросс. — Спасибо, — повторил он с мрачной улыбкой, нетвердо поднимаясь на ноги. — Тем не менее завтра я продаю, и на следующей неделе ты свое получишь.

— Какая удача! — рассмеялся Данросс. — Я тоже дрожу от одной только мысли, что сгорю или утону вместе с тобой.

В десяти ярдах от них Бартлетт поднимал Кейси. Наклон палубы был уже катастрофическим, и огонь бушевал вовсю.

— Вся эта чертова посудина может перевернуться в любой момент.

— А как же они? — вполголоса спросила Кейси, кивнув в сторону Флер и Орланды.

Бартлетт на миг задумался, а потом решительно сказал:

— Прыгай первой и жди внизу!

— Поняла!

Она тут же передала ему свою маленькую сумочку. Бартлетт засунул её в карман и быстро зашагал туда, где была Орланда. Кейси тем временем скинула туфли, расстегнула «молнию» на своем длинном платье и сбросила его. Она тут же скрутила легкую материю в жгут, обвязала его вокруг пояса, аккуратно перемахнула через поручни, замерла на мгновение, балансируя на краю, точно прикидывая, где войдет в воду, и прыгнула «ласточкой». Горнт с Данроссом провожали её взглядами, забыв о близкой опасности.

Бартлетт был уже рядом с Орландой. Увидев, что Кейси чисто вошла в воду, он, прежде чем Орланда смогла что-либо предпринять, поднял её над поручнями, сказал: «Задержи дыхание, милая», — и осторожно отпустил. Все следили за ней. Она стремительно падала ногами вперед и вошла в воду в нескольких ярдах от Кейси, которая успела сориентироваться и подплыла к нужному месту под водой. Она без труда поймала Орланду, вынырнула вместе с ней, и та уже дышала, даже не успев понять, что покинула палубу. Надежно держа её и рассекая воду мощными гребками, Кейси поплыла к шлюпке, ни на минуту не потеряв самообладания.

Горнт и Данросс громко выражали свое одобрение. Корпус ресторана ещё больше накренился, они чуть не свалились с ног, а Бартлетт, спотыкаясь, направился к чете Марлоу.

— Питер, как вы плаваете?

— Так себе.

— Доверите мне её? Я работал спасателем на пляже много лет. Прежде чем Марлоу успел сказать «нет», Бартлетт поднял Флер на руки, перебрался через поручни на выступ борта и на мгновение изготовился.

— Просто задержите дыхание!

Флер обняла его одной рукой за шею, другой зажала нос, и он, крепко и надежно сжимая её в руках, шагнул в пустоту. Бартлетт вошёл в воду ровно, защищая Флер от удара о воду ногами и телом, и благополучно вынырнул. Её голова находилась под водой считанные секунды, она даже не барахталась, хотя сердце бешено колотилось, и через несколько мгновений уже была у шлюпки. Флер ухватилась за борт, и они оглянулись.

Замершее сердце Питера Марлоу снова забилось, когда он увидел, что жена в безопасности.

— Ох, как замечательно, — пробормотал он.

— Вы видели, как нырнула Кейси? — спросил Данросс. — Просто фантастика!

— Что? О нет, тайбань.

— В одном бюстгальтере и трусиках с крепящимися к ним чулками — никаких железяк, а прыжок — просто мечта. Господи, а какая фигура!

— О, это колготки, — рассеянно проговорил Марлоу, глядя вниз на воду и собираясь с духом. — Они только появились в Штатах, все на них помешались...

Данросс почти не слушал.

— Боже милосердный, какая фигура.

— О да, — отозвался Горнт. — И сколько cojones — мужества.

Лопнул последний швартовочный трос, и корпус заскрежетал. Палуба опрокинулась под головокружительным углом.

Оставшиеся трое как один ринулись за борт. Данросс и Горнт прыгнули вниз головой, а Марлоу — «солдатиком». Проделали они это красиво, но понимали, что до Кейси им далеко.

38

23:30

На другой стороне острова, развалясь, как пьяный, на заднем сиденье старого такси, тащившегося по узкой улочке высоко над Вест-Пойнт в Мид-Левелз, ехал Суслев. Ночь была темная, и он — галстук на боку, пиджак сброшен, рубашка в пятнах от пота — напевал обливающемуся потом водителю грустную русскую песню. Сгустившиеся облака висели совсем низко, влажность становилась невыносимой, было нечем дышать.

— Matyeryebyets! — пробормотал Суслев, проклиная жару, и улыбнулся, довольный изощренным ругательством. Он выглянул из окна: через пелену клочковатых туч далеко внизу просматривался город и огни бухты, а Коулуна было почти не видно. — Скоро пойдет дождь, товарищ, — обратился он по-английски к водителю, глотая слова: ему было все равно, поймет тот или нет.

Древняя машина, пыхтя, ползла вперед. Двигатель неожиданно чихнул, и этот звук, похожий на покашливание «Артура», напомнил о предстоящей встрече. Возбуждение Суслева росло.

В это такси он сел у терминала «Голден ферриз», и теперь, преодолев все подъемы до Мид-Левелз — района на полпути к самой верхней точке Пика, — машина повернула на запад, огибая Дом правительства, где жил губернатор, и ботанический сад.

«Когда, интересно, на пустом флагштоке у губернаторского дворца взовьется флаг с серпом и молотом? — рассеянно думал Суслев, проезжая мимо. — Скоро, — удовлетворенно заключил он. — С помощью „Артура" и „Севрина" — очень скоро. Не пройдет и нескольких лет».

Русский посмотрел на часы. Он немного задерживался, но это его не волновало. «Артур» никогда не приходил вовремя, вечно опаздывал не меньше чем на десять минут и не больше чем на двадцать.

«Опасно быть человеком привычек в нашей профессии, — рассуждал Суслев. — Но опасно это или нет, „Артур" — агент очень ценный, а созданный им „Севрин" — блестящий, крайне необходимый инструмент в арсенале КГБ, глубоко законспирированный, терпеливо ждущий своего часа, как и другие „севрины" по всему миру. Нас, офицеров КГБ, всего девяносто с лишним тысяч, а мы почти что правим миром. Мы уже изменили его, изменили навсегда, уже владеем его половиной... И это за такое короткое время, всего лишь с семнадцатого года.