"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

— Джек, ты ведёшь речь о божественном вмешательстве? Потому что это вроде как не бьётся с твоей теорией о том, что Бога нет.

— Не Бог. Какая-то другая, более тонкая сила, которая свела нас с тобой для достижения высшей цели.

— Слушай, мы в аду, и здесь порядка пятидесяти миллиардов убийц, так что мне суждено было повстречать кого-то вроде тебя. Это мог оказаться Бостонский душитель[685], Тед Банди[686] или Фредди Крюгер[687], и каждый из них сказал бы мне в точности то, что ты говоришь мне сейчас. Нет ничего особенного в нашем роуд-муви[688]. Это не более, чем как кинуть монетку.

Он медленно качает головой.

— Я в это не верю. Для этого есть причина. Нам предначертано свершить что-то вместе.

— Ага. Ты собираешься доставить меня в Элефсис. Когда мы доберёмся туда, я собираюсь пожать тебе руку, и мы разойдёмся в разные стороны.

— Должно быть нечто большее, чем это.

— Поверь мне, не должно.

— Возможно, наше деяние и есть та плата, что мне нужна.

— Джек, это не сработает. Взгляни на наше прошлое. Мы волки-одиночки. Мы не работаем с партнёрами. Добравшись до города, мы пойдём каждый своей дорогой. Я буду признателен, что оказался там, а ты будешь признателен, что больше не пресс-папье для адовцев.

Рядом взрывается паровой люк. Порыв жара и пара отбрасывает меня назад. Мне кажется, я слышу урчание позади нас. Это может быть как приближающийся грузовик, так и звук из люка. Я подталкиваю Джека, и мы переходим на рысь.

— Можно взглянуть на твой нож? Я питаю большую любовь к ножам, — спрашивает Джек.

— Нет.

Я оглядываюсь на наши следы в пыли. Их можно увидеть из космоса. Возможно, Джек хочет, чтобы нас поймали. Нам нужно убираться с этой улицы. Я беру его за руку и толкаю в свободный от пыли переулок. Люк снова извергается, и улица у нас под ногами приходит в движение. Пальма падает и раздавливает пыльный пикап. Джек тянет меня обратно в другую сторону. Мы бежим к улице, по которой шли раньше. Воздух наполнен пылью, и мы не видим, куда направляемся, но всё равно бежим. Если у нас на пути окажутся какие-нибудь воронки или провалы, нам пиздец. Мы едва видим друг друга. Но спустя минуту толчки и шум стихают, и улица снова становится твёрдой.

Джек смотрит на меня.

— Полагаю, ты больше не собьёшься с пути.

— Ты босс, Джек.

— Хорошо сказано.

Мы направляемся к тому, что выглядит как невысокие холмы, но по мере приближения оказывается, что на самом деле это место, где улицы дико выгибаются, словно из улицы торчат чёрные айсберги. Элефсис находится на другой стороне. Мы свернули с пыльной улицы двадцатью минутами раньше. Большинство вывесок в этом районе на испанском, но жители — всё та же смесь обдолбанных адовцев и потерянных душ, что мы видели в Голливуде. Они сидят в машинах и бродят между торговыми центрами, словно лунатики.

Элис, где ты, чёрт возьми? Кэнди, чем ты занята прямо сейчас? Я бы предпочёл провести худшее время их возможных с любой из вас, чем лучшее с моим проводником, любителем ножей. Я знаю, что велел Кэнди взять у Аллегры лекарство от крови, но я бы не возражал, если бы она продемонстрировала здесь Джеку, что из себя представляет нефрит. Попробуй поохотиться на эту женщину, мелкий говнюк.

Каждые пару минут улицу перебегает человек. Его легко заметить, когда все остальные передвигаются вполсилы. Обосновавшись где-нибудь, он свистит, что всё чисто. Вскоре тем же путём появляется группа из восьми-десяти адовцев. Смешанная группа из мужчин и женщин, они принимаются буянить, забегая в магазины, громя их и появляясь наружу уже с краденым вином и едой. Те, у кого есть работающее оружие, стреляют по машинам и окнам магазинов.

— Налётчики, — говорит Джек.

Он кидается к тыльной части наполовину сгоревшего здания справа от нас. Я следую за ним. Когда он не может открыть заднюю дверь, я отталкиваю его с дороги, вставляю чёрный клинок в дверной косяк и надавливаю. Трещит лопающийся металл, и летят щепки. Я пихаю Джека внутрь, и мы направляемся в переднюю часть здания. Дверь приоткрыта, давая нам хороший обзор на улицу. Адовцы прогуливаются, словно улица куплена и оплачена. Некоторые всё ещё в военной форме. Другие оставили только половину формы и заменили пиджаки или брюки на костюмы или украденное снаряжение для мотокросса.

— Откуда эти налётчики?

— По мере приближения войны с Небесами, всё больше и больше дезертиров из армий. Они совершают набеги на провинции и живут на то, что могут найти. Однажды я возил хозяина на задание по аресту скрывающейся в Элефсисе группы. Вот откуда я знаю, где это.

Налётчики останавливаются перед зданием, в котором мы прячемся. Внезапно я жалею, что не прихватил пару дробовиков. Но они смотрят не на нас. Они оглядываются назад, на улицу. Разглядев, что приближается, они рвут когти и скрываются за забором позади мини-маркета. Улицу прочёсывают движущиеся огни. Банда выросла до нескольких машин. Как они оказались впереди нас? Должно быть, знают, куда мы направляемся.

Там порядка двадцати адовцев на навороченных квадроциклах и «Унимогах». У них гоночные языки пламени по бортам и закреплённые на крышах и капотах черепа животных. И прожекторы как у полиции Лос-Анджелеса. Когда они освещают вас таким, мгновенно становится светло как днём, и вам лучше остановиться и принять счастливый вид. Когда свет скользит по фасаду здания, мы с Джеком ныряем за дверь.

За бандой следует тикающий жужжащий звук. Мне не нужно объяснение Джека. Стая адских гончих. Мало от чего в аду у меня так сильно бегали мурашки по коже, как от этих металлических псов. Возможно, моё подсознание действительно формирует это место. Эти гончие — единственное из всего виденного, выглядящее так же сурово и ужасно, как и в обычном аду. Гончие передвигаются стаями. Это заводные боевые псы, крупнее матёрого волка, под управлением мозга, подвешенного в стеклянном шаре в том месте, где должны быть их головы. Адская гончая умна и опасна сама по себе. В стае же они похожи на управляющее танками стадо велоцирапторов. Лучший способ бороться с ними — это бежать прочь и надеяться, что те скончаются от старости.

Механические гончие бегут вприпрыжку за шумными грузовиками, их механизмы тихо тикают в темноте.

— Джек, мать твою, когда мы доберёмся туда?

— Если переберёмся на улицу за этой, то, если повезёт, сможем добраться до Элефсиса раньше них. Я знаю о стенке с крошечной дыркой в ней.

— Двигаем.

— С другой стороны, может, неплохо было бы дать налётчикам или преследующим их парням добраться туда первыми.

— Почему?

— Ты знаешь о психушке, но известно ли тебе, что когда Пандемониум развалился на части, то же самое случилось и с психушкой. Большинство пациентов сбежали и бродят по улицам. Старых атеистов, для которых это место было раем, поубивали или изгнали в пустыню. Всё, что ты найдёшь в Элефсисе — это прячущихся от войны сумасшедших, налётчиков и воров.

Я подхожу к двери, чтобы снова выглянуть, и что-то хрустит у меня под ботинком. Я наклоняюсь и поднимаю. Это маленький деревянный зонтик. Что-то не даёт мне покоя с тех самых пор, как мы пришли в это место. Я смотрю на пыльных танцовщиц хулы[689] у стены и лампы в форме тики[690], и до меня наконец доходит, что этот полуразрушенный гадюшник — «Бамбуковый дом кукол». Крыша рухнула на барную стойку, но музыкальный автомат там, где и должен быть. Стеклянный купол у фасада разбит. Пыль лежит внутри небольшими дюнами. Сцена словно для обложки композиции Мартина Денни «Мизирлоу»[691].