Честь самурая - Эйдзи Ёсикава

Попав в такое положение, Нэнэ ощутила всю тяжесть ответственности, выпадающей порой на женскую долю. В отсутствие Хидэёси ей приходилось распоряжаться за него в крепости, заботиться о его престарелой матери и вести большое и разнообразное хозяйство. Больше всего на свете ей хотелось дождаться мужней похвалы за проявленные старания. Но, увы, Хидэёси был далеко, в одном сражении за другим. Так они до сих пор и жили — он в боях, она в полной безопасности на правах хозяйки крепости, но отныне их роли как бы сравнялись. Ей казалось, что теперь между ними нет никакого различия.

Затруднительное положение, сложившееся столь внезапно, еще не давало повода для отчаяния, но Нэнэ волновала мысль, как спасти свекровь. В остальном она не сомневалась: даже если крепость придется отдать на разграбление неприятелю, Хидэёси наверняка сумеет быстро отвоевать ее. Но, будучи его женой, она не имела права подвергать чрезмерной опасности мать мужа, иначе сама более не посмела бы предстать перед ним.

— Пожалуйста, уделяйте все внимание моей свекрови. Обо мне заботиться нечего. И хотя вам придется оставить врагу все свое добро, не думайте о таких убытках.

Так говорила Нэнэ своим слугам, подбадривая их во время отчаянного бегства на восток.

К западу от Нагахамы лежало озеро Бива, на севере властвовали враждебные кланы, а положение на дороге в Мино и в ее окрестностях оставалось неясным. Выбора у Нэнэ не было: искать спасения следовало на горе Ибуки.

Пока клан одерживает одну победу за другой, супруга вождя ведет счастливую и беззаботную жизнь. Но стоит ее мужу и повелителю потерпеть поражение или ей самой в связи с превратностями войны пуститься в бегство из крепости — и ее горе не поддается описанию, не идет ни в какое сравнение с теми тяготами, какие доводится испытывать крестьянину, ремесленнику или купцу.

Начиная с того злосчастного дня, когда им пришлось бежать, члены семейства Хидэёси голодали, ночевали в чистом поле, всеми правдами и неправдами избегали случайной встречи с вражескими дозорами. Ночами их донимала роса, днем каменистая, раскалившаяся на солнце дорога, по которой они брели босиком.

Во всех этих тяготах и лишениях несчастных беглецов согревала лишь одна мысль: если враг нас захватит, мы сумеем вести себя достойно. Они не говорили об этом друг с другом, но в душе каждый дал такой обет, здесь царило полное единодушие. Если женская нежность и хрупкость помешает им оказать сопротивление, то решимость, живущая в сердцах, поможет избежать позора и сделать единственно верный выбор. Да и как иначе: в противном случае они бы навсегда навлекли на себя всеобщее презрение.

Они набрели на деревню, которая показалась им хорошим убежищем. Во избежание внезапной вражеской атаки вокруг деревни были выставлены посты. Лето было в самом разгаре, отсутствие постельных принадлежностей их не тревожило, да и кое-какое пропитание можно было найти без труда. Отныне главной тяготой для беженок стала оторванность от мира. Живя в одиночестве, они ничего не могли узнать о том, как в их отсутствие развиваются события.

«Гонец должен скоро вернуться», — подумала Нэнэ и обратила взор на запад, куда устремились ее мысли. В ночь накануне бегства из Нагахамы она торопливо написала послание мужу, отправила его с гонцом, а тот так до сих пор и не возвратился. Возможно, он попал в руки Акэти или, доставив письмо, не смог на обратном пути узнать, где они прячутся. День и ночь она думала, что случилось с письмом, отправленным Хидэёси.

Совсем недавно ей рассказали, что под Ямадзаки произошло сражение. Узнав об этом, Нэнэ чрезвычайно разволновалась, кровь бросилась ей в лицо.

— Это мой сын. Это на него похоже, — сказала мать Хидэёси.

Ее волосы совсем поседели. Целыми днями она сидела в главном зале храма, пока ее не уводили спать. Едва поднявшись с утра, снова усаживалась там же. Ходила она с большим трудом, а когда сидела, то беспрестанно молила Небеса ниспослать сыну полную победу. В какой бы хаос ни пришли дела в этом мире, у матери Хидэёси не было ни малейших сомнений, что ее сын, ее мальчик, которого она произвела на свет, ни при каких обстоятельствах не свернет с Правого Пути. И даже сейчас, перешептываясь с Нэнэ, она по всегдашней привычке называла Хидэёси «мой парень».

— Да будет ему ниспослана победа хотя бы ценой жизни, тлеющей в моем немощном теле, — такова была ее единственная беспрестанная молитва.

Время от времени она тяжело вздыхала и воздевала очи к статуе богини Каннон.

— Матушка, у меня такое чувство, что мы скоро услышим хорошие новости, — сказала ей Нэнэ однажды утром.

— Я и сама так думаю, вот только не понимаю почему, — отозвалась старая госпожа.

— Я ощутила это сегодня утром, всматриваясь в лицо богини Каннон, — сказала Нэнэ. — С каждым днем она улыбается нам все радостнее и радостнее.

Этот разговор состоялся за несколько часов до прибытия Хидэёси.

Солнце уже садилось, и на деревню вокруг храма упала густая тень, а его стены пока окутывали полупрозрачные сумерки. Нэнэ, используя огниво и трут, зажигала фонарики во тьме внутреннего святилища, свекровь сидела, молясь перед статуей богини Каннон.

И вдруг они услышали с дороги перед храмом тяжкую поступь воинов. Мать Хидэёси в изумлении посмотрела в ту сторону, откуда доносился шум, а Нэнэ выбежала на веранду.

— Его светлость прибыли!

Крики домочадцев разнеслись по всей округе. Каждый день кто-нибудь из них спускался по течению реки на два ри, чтобы стоять на страже. Сейчас они возбужденно толпились у главных ворот. Заметив, что Нэнэ вышла на веранду, они принялись издалека выкрикивать ей счастливую новость, словно не имея времени подойти поближе.

— Матушка! — вскричала Нэнэ.

— Нэнэ!

Свекровь и невестка, плача от радости, обнялись. Они не заметили, как их счастливые голоса слились воедино. Высвободившись из объятий, старая госпожа благодарно простерлась перед статуей богини Каннон. Нэнэ опустилась на колени возле свекрови и низко поклонилась богине.

— Мой парень уже давно не видел тебя. Ты выглядишь усталой. Пойди причешись и приведи себя в порядок.

— Хорошо, матушка.

Нэнэ устремилась к себе в комнату. Она причесалась, освежила лицо водой и немного подкрасилась.

Все домочадцы и самураи вышли к главным воротам и выстроились по возрасту и по рангу, чтобы должным образом встретить Хидэёси. Местные жители, стар и млад, с любопытством выглядывали из-за деревьев. Глаза у них были широко раскрыты, все с нетерпением ждали того, что должно было произойти. Через какое-то время появились двое воинов, возвестивших о том, что князь со свитой вот-вот прибудет. Закончив доклад, они присоединились к выстроившимся в ряд челядинцам. Нетерпение стало мучительным. Каждый стремился первым увидеть, как вдалеке покажется Хидэёси. Среди всеобщего волнения Нэнэ стояла с отстраненным видом.

Прибыла первая группа всадников, воздух наполнился запахом пота и дорожной пыли, перемешанным с ароматом яств, вынесенных крестьянами на дорогу для прибывших. У главных ворот возникла сумятица: люди толпились, приветствуя всадников, лошади беспокойно ржали. Надо всем витало ощущение сбывшейся надежды.

Одним из всадников был Хидэёси. Он промчался по деревне верхом, но у ворот храма спешился. Передав поводья оруженосцу, он бросил взгляд на небольшую стайку детей, стоящих в конце длинной шеренги встречающих.

— В горах, должно быть, полно славных местечек для детских игр, — сказал он, а затем, подойдя к детям, принялся трепать их по плечам и гладить по голове.

Это были сыновья и дочери его вассалов, рядом с ними стояли их матери, бабки и деды. Поднимаясь по каменным ступеням к вратам храма, Хидэёси успел ласково улыбнуться каждому.

— Вот и прекрасно, вот и прекрасно. Я вижу, что все в целости и сохранности, все невредимы. Это замечательно.

Поздоровавшись с домочадцами, стоящими по правую руку от него, Хидэёси повернулся налево, где в молчании застыли самураи, и, несколько повысив голос, произнес:

— Я вернулся. Я знаю, как трудно вам пришлось без меня. Я знаю, как вы старались.

Шеренга воинов согнулась в низком поклоне.

У входа в храм Хидэёси поджидали старшие соратники, а также кровные родственники разного возраста — от мала до велика. Хидэёси молча оглядывался по сторонам, широко улыбаясь и показывая, что он пребывает в добром здравии. Свою супругу Нэнэ он удостоил лишь беглым взглядом и, не произнеся ни слова, проследовал мимо.

Она как тень двинулась следом за ним. Согласно заранее придуманному ею ритуалу встречи, каждый из встречающих кивком или поклоном приветствовал князя, а затем удалялся к себе.

В главном зале храма с высокими потолками была зажжена на низком столике единственная лампада. Рядом с нею восседала старая женщина с волосами серебряно-белыми, как нить шелковичного червя. На ней было тяжелое красно-коричневое кимоно.