Девочка и тюрьма. Как я нарисовала себе свободу… - Людмила Владимировна Вебер

в камеру, она стянула с себя штаны и олимпийку и с яростью швырнула на пол.

– Какое она имеет право комментировать мою внешность? Какое ей вообще дело, как я выгляжу? Что ношу? И в ПВР действительно не написано, в чем я должна ходить! Она что, сама это придумала? Я вот пойду к начальнику СИЗО на прием! Посмотрим, кто прав!

– Таня, релакс! – говорю. – Какая разница, в чем тут ходить? В этой дурацкой тюрьме? Все равно никто не видит же! Да наплюй, и все.

– Нет! Мне всю жизнь говорили: «Что ты ходишь в мини-юбке?» или «Что ты так сильно красишься?» Какие-то бабки, соседки, тетки посторонние! И я никогда никого не слушала! А тут – должна? Нет! Я буду ходить, в чем хочу! И пусть делают со мной что хотят! Хоть расстреливают!

– Таня, послушай, сегодня же выяснилось, что если ты продолжишь, то «расстреляют» всех нас… Всю камеру, понимаешь? Так что лучше забить на это, и все… – я все пытаюсь мягко вразумить упрямицу.

– Поэтому я буду писать в ОНК и в СПЧ! Я ей покажу! Это же нарушение прав человека! И я буду бороться!

Мда… Этот наезд на Танино тело не просто вывел ее из себя, а, похоже, затронул какие-то старые обиды и комплексы. И клапан сорвался. Я вижу, что Таня совершенно меня не понимает, не слышит. Я не могу до нее достучаться и вообще не узнаю! Где та разумная просветленная Таня, какой она заехала на «шестерку»? Ее нет! Ее понесло – и не остановишь! Может, она и правда малость того, не в себе?..

Но, блин, если она не угомонится, а продолжит войну с этой воспиталкой, то пострадает вся камера. Это уж к бабке не ходи! А значит, нужно что-то делать…

Подхожу к Ракият. Пересказываю Танину горячую речь.

– Похоже, что завтра она снова выйдет на «продол» в шортах. Как быть, Ракият? Меня она не слушает.

– Я с ней поговорю… Как-нибудь вразумлю…

– Ага… А ты скажи ей, что если она не зароет топор войны, то ее выведут из нашей камеры. Если Таня чего и боится, то перевода в другую камеру. Может, это ее образумит…

– Хорошая идея! Так и сделаю…

Она так и сделала. Вызвала к себе Таню и долго с ней разговаривала. И все получилось. Таня как-то сразу вдруг присмирела. Перестала кочевряжиться и уже без звука натягивала перед проверкой спортивный костюм. На «продоле» вставала во второй ряд за спины других. Подальше от надзирательских глаз. А воспитательница эта походила к нам еще с неделю и потом куда-то пропала. О голых руках и ногах на «продоле» никто из персонала больше не заговаривал. Но с того момента – и Таня, и все остальные любительницы маечек и прочей обнаженки, а их было предостаточно – стали выходить на проверку в штанах и кофтах с длинными рукавами. На всякий пожарный случай, уже по инерции. Меня же эта дилемма вообще не коснулась, я и так ходила всегда укутанная с ног до головы – и зимой и летом…

Чемпионат по футболу

…А дальше начался «Чемпионат мира по футболу 2018».

Как ни странно, подобные события были весьма значимыми для тюрьмы. Люди страстно следили за соревнованиями, смотрели матчи, обсуждали, болели. И это касалось не только сидельцев. В эту движуху в каком-то смысле вовлекалась и администрация.

В первый раз я столкнулась с футбольной лихорадкой летом 2016 года, еще сидя на «спецах». Как раз начался чемпионат «ЕВРО-2016». Тамара Репина на вечерней проверке попросила Сережу разрешить посмотреть матч. «Тихонечко». До полуночи.

– Сереженька, пожалуйста! Это очень важно для нас! Такое редкое событие!

– Вы что, болельщицы?

– Да!

– Ладно… Спрошу у начальства.

И нам, к моему удивлению, разрешили. Я до этого не была болельщицей ни разу! Никогда футбол не смотрела, не интересовалась им. Ну думаю, на что там смотреть? Люди, мячик, ворота. Все маленькие, все бегают – ну и что? Лучше бы мы легли спать, думаю…

Но раз нам разрешили смотреть телевизор, и все остальные девчонки принялись с азартом болеть, да еще и за определенные команды, да еще и с криками «Гол!», с обсуждениями – тут стало не до сна. Я тоже начала смотреть этот футбол. Выбрала себе страну, за которую буду болеть – Германию, начала следить за голами, и все это оказалось очень весело. Во мне мгновенно проснулся азарт, и я наконец поняла, почему эта игра является самой популярной в мире…

Так проходили дни чемпионата. Мы смотрели каждую игру. И я уже с нетерпением ждала, когда наступит вечер, и мы все уляжемся у телевизора и начнем болеть. И весь наш персонал тоже болел. Доходило до того, что к корме при криках: «Гол!» подходили то дежур Вася, то дежур Сережа – и все спрашивали: «Кто забил? Какой счет?» Прям как члены большой дружной семьи, куда деваться!.. Вот наглядный пример того, как сплачивает спорт.

Мы пропустили лишь один матч. На «спецах» ждали какую-то важную проверку, и тем вечером Сережа категорически запретил включать телевизор после отбоя. Никакие «тихонечко» и «пожалуйста» не помогли. Какой же это был облом! И вот лежим мы в темноте. Никакой сон не идет. И вдруг слышим – за стенкой – работает телевизор. Наш полуглухой сосед – «вор в законе» Леван Сухумский – смотрит телевизор. Смотрит футбольный матч!

Фаина встрепенулась, и стучит в стенку, по тюремному это означало: «Выйди на голос!» Леван стукнул в ответ. А потом слышим, кричит:

– Эй! Соседка! Звала?

– Да! Ты что там, футбол смотришь?

– Да!

– А нам запретили! Прикинь?

– Серьезно? А почему?

– Говорят, ждут проверку… Слушай, ты сообщай нам какой там счет, ладно? И кто забил!

И Леван стал нам кричать каждый раз, когда забивался гол. И хотя Сережа прибегал и ругался в корму, чтобы мы прекратили «межкамерное общение» – Левана-то он заткнуть не смел. Да, в тот раз мы не посмотрели игру, но все равно смогли за нее поболеть. Хоть и заочно…

Когда подошло время «Чемпионата мира 2018», я была уверена, что и в этот раз тюрьма это не пропустит. Тюрьма будет «болеть»!

Так и вышло. В нашей камере хэдлайнером процесса выступила… Лизка Симонова. Она переписала из интернета турнирную таблицу и подошла ко мне:

– Люд, смотри. Сможешь начертить вот это на большом листе? Чтоб красиво было?

– Не проблема, – говорю.

Я нарисовала на листе А4 график игр. Со всякими футбольными эмодзи: мячиком, бутсами и так далее. А еще Лизка попросила добавить лишнюю пустую колонку.

– Сюда мы