Начинающий адепт - Пирс Энтони

— А сколько раз их уже видела ты?

— Это был третий.

— Тогда мне не надо было свистеть и вызывать их!

Она сделала жест, означающий, что ей все равно.

— Я стара, мой бег замедлился, мои зубы уже не такие острые. В любом случае моя стая не позволит мне долго жить среди них. Я рада, что увидала еще раз этот красивый Волшебный Народец.

— Но это же варварство! Другие волки не имеют право…

— Дело не в стае. В свое время я также убивала других и всегда знала: наступит и мой черед. Возможно, он уже наступил бы, не согласись я сопровождать тебя. Меня это вполне устраивает, Клеф-человек.

Клеф покачал головой. Чудовищный контраст: жестокость посреди красоты и волшебства этого мира.

Они продолжили путь.

Чуть позже произошло еще одно странное событие: словно неуловимый ветерок в лесу, или рассеяние несуществующих облаков в небе, или воскрешение того, что никогда не умирало. Скрытое напряжение в воздухе спало, обязательства были исполнены.

— Что это? — спросил Клеф.

— Исполнение клятвы. Она висела над лесом; теперь всё закончилось.

— Что за клятва?

— Голубой Адепт поклялся отомстить Красному Адепту.

— Понятно, но мне казалось, он хотел жениться, к тому же он участвует в Турнире на Протоне. Не слишком ли много он на себя взвалил?

— Непостижимы замыслы адептовы.

Кажется, так оно и было. Голубой Адепт, несомненно, обладал куда большей силой и был вовлечен в куда более значительные события, чем представлялось Клефу. Довольно странно, что такой маленький человек имел в этом мире такую огромную власть.

К ночи они достигли границ Платиновых Владений, там стояла табличка со знаком «PT78»[6].

— Идти дальше опасно, — сказала волчица, — лучше продолжить утром.

— Да, конечно. — Хотя Клеф не был так уверен: теперь, когда он уже так близко к цели, он действительно хотел быстрее добраться до этих таинственных эльфов. Хотя, если он не является Предопределенным, они заберут принадлежащую им Флейту.

Шеррилрайен знала, где поблизости можно найти укрытие, там они и заночевали.

— Хочу, чтоб знала ты, — сказал ей Клеф, — как я ценю все то, через что пришлось пройти тебе ради меня, независимо от того, как путешествие сие закончится для меня.

— Спасибо тебе, человек. Приятно мне было говорить с тобой и слушать музыку твою. В моей стае старикам нечасто уделяют внимание и время.

Выглядела она очень неважно, боль не позволяла ей расслабиться. Клеф непрерывно насвистывал мелодию и позволил себе расслабиться, только когда волчица погрузилась в беспокойную дремоту.

— Я не знал, что там поблизости были гарпии, — сказал Стайл, очнувшись. — Мне следовало лучше защитить Клефа. Хотя то, как он владеет рапирой… — Стайл пожал плечами и вновь погрузился в объятия Морфея, не уходя из объятий робота.

Следующим утром Клеф проснулся раньше волчицы, которая учащенно дышала и слегка поскуливала во сне. Её плечо распухло еще больше, и шерсть на нем выпала. Очевидно, это была тяжелая и опасная инфекция. Помочь могли бы хорошие антибиотики, но это — Фаза, мир магии, где антибиотики взять просто негде, и не факт, что здесь они бы подействовали.

Волшебство — вот, что требовалось. К сожалению, он не умеет колдовать, если не считать Флейту, но из-за значимости звучания Флейты играть на ней можно только для Платинового Народца. Тем не менее, возможно, её волшебство все же сможет помочь. Он положил музыкальный инструмент рядом с Шеррилрайен, как можно ближе к ее ране.

Волчица перестала скулить: ей стало легче от близости этого мощного талисмана. Однако её продолжало лихорадить, несмотря на теплоту утра, и укрыть её было нечем.

Клеф начал опять насвистывать — это все, что он мог для нее сделать. На этот раз он выбрал веселую народную песенку. Свистел он виртуозно, и радостные звуки, разгоняя печаль, разливались по всему лесу. Лихорадка у волчицы прошла, и та, наконец, крепко и спокойно заснула.

Клеф продолжал свистеть около часа. Затем волчица проснулась и издала недовольный рык из-за того, что проспала дольше Клефа, но Клеф не придал этому значения: ей нужен был дополнительный отдых.

Проблем с поиском завтрака не возникло: белки и птицы понакидали орехов и ягод в знак признания таланта Клефа — в этом мире любили музыку. В свою очередь, Клеф всей душой полюбил этот мир, хотя у мира этого были и недостатки, такие, как недуг Шеррилрайен.

Потом они взбирались по крутой тропинке, ведущей в Горные Владения. Теперь Клеф справлялся с подъемом лучше, чем волчица. Ему хотелось ей чем-нибудь помочь, но все, что он мог — это замедлить шаг, чтобы облегчить ей передвижение, не ущемляя при этом волчью гордость.

В глубине гор им встретился узенький, подвешенный над пропастью, мостик. Клеф смотрел на него с сомнением, в то время, как Шеррилрайен решительно взбиралась на мост. Она так опасно пошатывалась, что он тут же поспешил за ней, чтобы подхватить её, если она начнет заваливаться.

Где-то на половине пути через пропасть Клеф посмотрел вниз. Расщелина настолько глубоко уходила вниз, во тьму, что у него закружилась голова. Эти ощущения ему совершенно не понравились. К счастью, расщелина была узкой, и уже через считанные секунды путешественники преодолели её.

Наконец, они зашли внутрь горы. Шеррилрайен повалилась на раскиданную перед ней груду камней: её убывающие жизненные силы были почти на исходе. Она выполнила свою работу — она доставила его в целости и сохранности.

Однако поблизости никого не было. Ярко светило солнце, на холмах было полно животных и птиц — однако не было видно ни одного человека. Клеф, беспокоясь о волчице, решил ускорить знакомство с хозяевами Горы.

— Эй, там! — позвал он. — Я должен встретиться с жителями Платиновых Гор.

Ответа не последовало. Может, он ошибся с пунктом назначения?

— Шеррилрайен… — начал он.

Волчица с трудом приняла вид женщины. Выглядела она измученно.

— Мы там, где нужно, человек-музыкант. Горный Народец не выходит при свете дня. Ночью их увидишь ты.

— Не думаю, что вытерпишь ты до ночи, — сказал он. — Мы сейчас же должны раздобыть для тебя исцеляющее волшебство.

Она слабо улыбнулась:

— Слишком поздно, друг. Дни мои сочтены. Тебя лишь об одном прошу…

— Все, что угодно.

— Хотелось бы мне послушать Флейту перед смертью. Можешь сыграть эпитафию мне?

Он понял, что это конец: она не проживет и часа. Но он уже находился во владениях Маленького Народца и больше не мог ждать.