Колокольчики - Елена Другая

взгляд, он бросился бы к нему прямо сейчас, шевельни это роскошное чудо в знак согласия хоть бровью! Сколько же ему лет? Детки сейчас ранние, могло быть и шестнадцать, и двадцать, не понятно.

Восточная кровь Тиграна вскипела. Он даже забыл, куда едет и зачем, забыл про все на свете.

Молодой человек чуть повернул свою гордо посаженную голову и встретился взглядом с Тиграном. И неожиданно насмешливо улыбнулся, продемонстрировал великолепные ямочки в щеках. Потом он быстро, не переставая улыбаться, отвел глаза и уставился за окно, спокойно разрешив Тиграну рассматривать себя.

Тигран так взволновался, что даже не вспомнил, что проехал свою остановку.

Парень тем временем продолжал свою игру, он облизнул губы, потом поправил на себе ворот футболки, как бы случайно провел себе пальцами по шее. Тигран сидел, оцепенев, с отвисшей челюстью, не зная, как начать разговор. Все это было слишком для него неожиданно. Он заворожено проследил взглядом за его рукой, которая скользнула вниз. Парень погладил себя по внутренней стороне бедра.

Вообще-то в их гей-кругах данный жест много значил, а именно, это считалось приглашением к немедленному сексу.

Тигран просто не верил своим глазам. Молодой человек опять посмотрел на него и приподнял брови, мол, что смотришь? Все это представление длилось от силы полминуты.

Тигран открыл рот, чтобы представиться.

И вдруг все рухнуло, в одно мгновение. Парень вскочил, схватил рюкзак, и, как ветер, выскочил из автобуса, как раз была остановка. Двери тут же закрылись, и автобус покатил дальше вместе с Тиграном.

Он был готов завыть на весь мир, глядя вслед так раздразнившему его, этому наглому и такому красивому созданию, которое не спеша шло по направлению к студенческому общежитию.

Вот так отрываются молодые студенты! Сейчас придет к себе в общагу и будет развлекать компанию рассказами, как к нему в автобусе прицепился пидор. Веселье на всю ночь. И наверняка спит с какой-нибудь девицей. А учитывая его красоту и наглость, может, и сразу с двумя.

Настроение, в которое пришел Тигран, нельзя было назвать плохим, оно было просто омерзительным. Он вышел из автобуса, перешел дорогу и поехал назад, опоздал на работу. Да еще пришлось уединиться в своих апартаментах, чтобы удовлетворить себя, иначе стояк был такой, что работать было просто невозможно.

Молодой искуситель не выходил у него из головы и все последующие дни, стал сниться по ночам. Тигран помнил каждую черточку его лица, каждую ресничку, каждую искринку в глазах. Перед сном, в своем воображении, он целовал все это, его губы, ямочки в щеках. Интересно, какой у него голос?

На пятый день Тигран не выдержал. Он взял выходной и с раннего утра припарковался у общежития, где, судя по всему, обитал его избранник. Ждать пришлось недолго. Парень вышел из общаги, не один, а в компании других студентов. Тигран стоял у машины. Парень скользнул по нему глазами. Тигран кивнул. Сердце билось, как сумасшедшее, первый раз он решился на такое.

Парень задержал на нем взгляд, потом отвернулся, но Тигран понял, что его вспомнили. Надо было ждать еще. Парня не было часов шесть. Потом Тигран вновь увидел его, уже одного. Он сидел в салоне и подмигнул фарами. Понятливый, оказался. Парень шел прямо к его машине. У Тиграна оборвалось сердце.

Дверца приоткрылась, и вот он, рядом, в салоне.

- Ну что! – парень повернулся к нему. – Так и будешь следить за мной, извращенец, чертов, драный ты, никчемный пидорас!

Голос у парня оказался именно такой, как и представлял Тигран, не очень низкий, но с чудесными хрипловатыми нотками.

Слова парня его развеселили. Это он то – драный и никчемный пидорас! Знал бы он, с кем имеет дело, и какой важный господин обратил на него внимание!

Тигран достал кошелек и медленно отсчитал три тысячи долларов. Парень внимательно следил за его движениями.

- Видишь эти деньги? – спросил Тигран.

- Не слепой. Что надо?

- Если сделаешь мне сейчас минет, получишь триста долларов, если согласишься еще потом сходить в ресторан, дам тысячу, если поедешь ко мне домой и проведешь со мной ночь, получишь все три.

Тигран знал, как надо обращаться с этими, так называемыми студентами, а точнее, шлюхами на вольных хлебах, которые дают всем подряд. И этот давал, Тигран был уверен. Не давал бы, не сел в машину.

Началась комедия.

- Но я не такой! – вскричал парень. – Я не гей!

- Сумма нормальная, что ты ломаешься. И никто не говорит, что ты гей. Один раз – не водолаз, а просто несчастный случай.

Парень рассмеялся. По его раскованному поведению было понятно, что в подобных ситуациях он бывал и ранее.

- Ларс, – представился парень.

- Тигран.

Итак, у парня был уже и псевдоним. Хорошее имя.

- А если я девственник? – кокетливо спросил Ларс.

- Тогда я тоже, – пробормотал Тигран и добавил. – Ничего, переживешь как-нибудь.

- Но мне же будет очень больно!

Тигран стал смеяться вместе с Ларсом, наслаждаясь его обществом.

- И вообще, – изрек Ларс, – я несовершеннолетний.

- Ага, был пять лет назад.

Теперь, пообщавшись, Тигран был уверен, что Ларсу около двадцати лет, плюс – минус год.

Ларс обратил на него расширенные от возбуждения темные зрачки, возбудили его, не иначе, как деньги.

- Мы приедем к тебе, а ты меня ударишь по башке и изнасилуешь?

- Можно и так, – согласился Тигран, – но за ролевую я тебе доплачивать не буду. Могу и изнасиловать.

Ларс издал звук, что-то среднее между стоном и смехом. Тигран протянул руку и робко взял его за ладонь. Ларс не отнял руки, задумался, очевидно подсчитывая, не продешевил ли он.

- Ночь с профессиональным проститутом высшей категории стоит тысячу долларов, – сказал Тигран, – я тебе даю три. О чем ты думаешь, я не понимаю?

- А если ты обманешь?

- Не обману, Ларс, поехали.

Тигран завел машину, и они отъехали от общежития. Ларс сокрушенно молчал, очевидно, потрясенный своим полным нравственным падением. Три тысячи долларов это огромные деньги. Сейчас Ларс жил на стипендию, это двести долларов в месяц. Он настороженно взглянул на Тиграна. Вроде приличный, и не урод.

Дома, на кухне у Тиграна, Ларс занял оборонительную позицию в уголке. Вся спесь с него слетела, руки его дрожали, он заметно волновался. Тиграну даже стало его жаль, и он почувствовал угрызения совести.

- У тебя хоть что-то было? – спросил он у