Бог войны - Дэвид Вебер

в коем случае не должен показать, насколько на самом деле слаб его отряд. Мне нужно, чтобы к завтрашнему полудню он не пустил их дальше «Отчаяния Чарана».

– И зачем ему все это делать? – поинтересовался Хартан.

– Потому что между тем ты, Гарнал и я приведем к «Отчаянию Чарана» Орден, – будничным тоном сообщил Базел.

– Но Он сказал… – начал Хартан.

– Он сказал, что мы не должны принимать участия в войне между Конокрадами и Кровавыми Мечами, – прервал кузена Базел. – Но он ничего, ни словечка не говорил о Сотойе!

– Но у нас всего сто двадцать клинков, считая даже новичков, – продолжал Хартан. – Ты не сможешь остановить с ними четыре-пять тысяч всадников даже в Расселине. Да ты вряд ли даже сможешь их задержать!

– О, я прижму их надежно и надолго, – заверил его Базел голосом, в котором звенел металл. – Удастся ли нам остановить их или нет, нужно хотя бы попробовать. Мы не сделали ничего, чтобы спровоцировать нападение Сотойи, мы уже лет пять не совершали набегов. Сам знаешь, Томанак не одобряет тех, кто нападет на других без малейшего повода. А значит, у нас нет выбора. Мы можем лишь выступить всем Орденом, заявить о несправедливости и указать им на ошибку.

– И их лошади просто втопчут нас в грязь, – завершил Хартан.

– Может так, а может, и нет, – возразил Базел. – Но они не сделают этого без потерь, да и произойдет это не в один миг. Я удивлюсь, если мы не отвоюем хотя бы дня два-три. И возможно, за это время тот, кто командует войсками противника, примет решение увести всадников домой. Он понятия не имеет, как идет война с Чернажем, и не знает, насколько быстро отец сумеет повернуть свою армию против него. Кроме того, сейчас ранняя весна, Хартан. Не знаю, как там сейчас на Равнине Ветров, но, бьюсь об заклад, хуже, чем здесь, внизу. Сдается мне, Гарут переоценил их возможности. Не сомневаюсь, он правильно оценил численность их авангарда, но вряд ли за ним движется так много всадников, как он думает.

– С чего ты это взял? – недоверчиво спросил Хартан.

– Все эти всадники – из области Западное Ристалище, из местных гарнизонов, – уверенно заявил Базел, припоминая слова Килтана о том, как отреагирует в Сотойе на «угрозу» со стороны градани. – У них не будет времени на сбор остальных, не все смогут быстро добраться до Расселины, если дороги там, наверху, такие, как я думаю, – продолжал он. – Кто бы ни командовал ими, он так же хорошо, как и мы, знает, что идет на риск. Он не захочет встретиться с четырьмя или пятью тысячами Железных Топоров и воинами других кланов на открытом пространстве. Нет. – Базел помотал головой. – Он знает, что должен сделать быструю вылазку туда и обратно или же удерживать путь через Расселину, пока не подтянется подкрепление.

Настала очередь Хартана тереть подбородок. Он тщательно обдумал слова Базела, а затем покачал головой.

– Не хочу сказать, будто ты нелогично рассуждаешь, говоря о том, что они не успеют собрать все войска, Базел. Но будь я проклят, если понимаю, как это может нам помочь. Мы едва ли задержим их на день-другой, не говоря уже о трех, – он снова покачал головой. – Два дня – уже тяжело, для трех же нужно чудо, а не военное искусство! Но даже если мы продержимся три дня, да хоть четыре, этого все равно будет недостаточно. Они подойдут к нам поближе, вышлют вперед разведчиков, выяснят, что никаких наших армий поблизости нет, и рванут в атаку, да и луки свои не забудут прихватить, будь они неладны!

– Кажется, Хартан прав, Базел, – заметила Марглита безнадежным тоном. – Ты добьешься только того, что все твои воины полягут там вместе с отрядом Гарута.

– Может быть, – упрямо настаивал Базел, – но вы с Хартаном оба упускаете один момент. Наши воины отличаются от Гарута и его людей.

Сестра и брат непонимающе взглянули на него, но он увидел, что мать согласно кивает. Лицо Артаналы все еще сохраняло обеспокоенное выражение, но в глазах блеснула надежда, и Базел кивнул ей в ответ.

– Гарут сражается в цветах Харграма, – пояснил он спокойно. – Мы пойдем под другим знаменем, Хартан. Тот, кто командует сотойцами, не ожидает ничего подобного. Есть некоторая разница между нападением на кровожадных градани и уничтожением дома Ордена Томанака, чья цель – защищать женщин, детей и стариков. Не сомневаюсь, они не задумываясь прикончат градани, но гневить весь Орден Томанака, это несколько иное, Хартан!

– Если предположить, что они поверят, будто мы состоим в Ордене, возможно, так и будет, – признал кузен Базела. – Но если они не поверят?

– Тогда в Расселине мы не будем мертвее, чем на развалинах Харграма, – мрачно подытожил Базел.

Глава 30

– Ну? – выпалил сэр Матиан.

– Я предупреждал, что этот путь гораздо труднее, чем выглядит на карте, милорд, – колко ответил Фестиан. Глаза командира разведчиков горели, но он держал себя в руках. Правда, это не означало, что он намерен сносить нападки Матиана. Только не в походе, где у Матиана не было никакого права помыкать человеком, когда-то служившим под началом самого Паргана Великого.

Лицо Матиана потемнело, но он заставил себя вдохнуть поглубже, хотя ответ старого рыцаря вывел его из себя. То, что Фестиан с самого начала возражал против похода, и особенно против перехода по Расселине, отнюдь не уменьшало раздражения губернатора… так же как и то, что Матиан прекрасно понимал, насколько нуждается в командире разведчиков. В отличие от Матиана, Фестиан когда-то уже сражался в Расселине. Но, разрази его Финдарк, это единственный способ, которым Матиан может подобраться к Фробусом проклятым градани, если он вообще собирается на них напасть. И сделать это необходимо сейчас, пока этот негодяй Бахнак ушел куда-то со своими войсками резать таких же варваров, как и он сам.

– Очень хорошо. Ты меня предупреждал, – произнес Матиан. – Но как бы ни были верны твои предостережения, сейчас мы уже здесь. В данный момент я хочу услышать от тебя, что ждет нас впереди.

– Как прикажете, милорд. – Фестиан снял кавалерийский шлем и повесил на локоть левой руки. Как и на Матиане и Халадане, на пожилом рыцаре была кираса, надетая поверх кожаных доспехов, а не кольчуга или нагрудник, которые носили рыцари в других землях. Кроме всадников ветра, почти вся кавалерия Сотойи была легкой или средней. Достоинство таких лошадей заключалось в их скорости и подвижности. На открытых пространствах стремительные атаки всадников и их отменное владение луками делали их опасными