Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

баск по имени Санчо Панса. И никто меня не раскроет под данной личиной, ибо бессмертного творения Сервантеса пока нет, впрочем, как и сего великолепного писателя. А если есть, то пребывает он вовсе в младенческом возрасте. Или все-таки еще не родился? А вот хрен его знает…

Бурые потертые сапоги, неопределенного цвета кожаный колет, местами вытертый до основания берет, одноцветные застиранные шоссы. На поясе длинный узкий меч с простым эфесом и почти сточенный кинжал. На шее скромная серебряная цепь, на запястье четки, подаренные мне архиепископом в Антверпене. Ну и кошель у пояса с горсточкой серебра. А в подкладке колета зашита парочка золотых дукатов. На всякий случай, хотя это по сути нонсенс – золота у простолюдинов и бедняков не бывает, разве что у купчин каких… Поверх одежды накинул когда-то зеленый длинный шерстяной плащ. Как бы и все. Здравствуй, благородный кабальеро дон Кихот Ламанчский. Я шутливо отдал честь своему изображению в зеркале и повернулся на каблуках к Веренвену:

– С приливом снимаетесь с места и становитесь где-нибудь неподалеку на рейд. На берегу оставишь ялик – ждать нас. Расчетное время моего прибытия – завтра к вечеру. Если не прибуду, то ждать ровно неделю, отсчитывая от сего времени. Затем убываешь в Гуттен, в подчинение госпожи Матильды. Она знает, что делать. Да и ты все знаешь. Санчо, ты готов?

– Так точно, монсьор… – отозвался Клаус, пробуя пальцем лезвие фальшиона.

– Господин… – Ко мне приникла Лидия и обожгла руки поцелуями вперемежку со слезами. – У вас все будет хорошо. Дар мне такой даден – счастье я приношу. Я вижу…

Девчонка, не договорив, захлебнулась рыданиями. Вроде искренними…

– Ну… тихо, тихо… – Я потрепал ее по волосам и направился на выход. – Вот же, глаза на мокром месте…

Ялик быстро домчал до берега, а потом мы еще пару часов выбирались по скалам наверх. Но выбрались и потихоньку потопали к ближайшему поселению. Скотинку каку-нить прикупить – лошаденку и мула. А можно и ослика.

Погодка удалась на славу. Ветерок совсем исчез, небо прояснилось, а солнышко даже немножко стало припекать. Опять же пейзажи вокруг, приятственные глазу. Путешествуй – не хочу. Правда, я совсем отвык перемещаться пешкодралом, так что испытываю некоторый дискомфорт. Но ничего, где-то тут должна быть дорога, а там, где дорога, и до постоялого двора недалеко.

К счастью, особенно долго блукать не пришлось, мы набрели на тропинку, которая через час привела к старой римской дороге, на которой даже местами просматривалась каменная кладка. Римляне, умницы, строили на века, причем первым делом обихаживали дороги. Не чета нынешнему поколению, не только почти застывшему в своем развитии, но и впавшему в эту… как ее?… Стагнацию? Ну да – стагнацию. Так куда нам здесь? Вроде направо…

– Монсьор… – Клаус от избытка энергии сшибал палкой головки чертополоха, росшего на обочине.

– Чего?

– Вот я все думаю, монсьор… – парень примерился и наподдал башмаком по лошадиному черепу, валявшемуся прямо посередине проезжего пути, – а что будет после нас?

– Ну и до чего додумался?

– Только не смейтесь, монсьор…

– Не буду, рожай давай.

– Вот смотрите… Еще несколько десятков лет назад воевали вовсе по старинке. Стрелы, копья да мечи. Сейчас уже появились пистоли, пушки и аркебузы. И с каждым годом сие огненное оружие становится лучше. Фитили постепенно заменяют на замки и так далее. Вот возьмите старые бомбарды и новые фальконеты… Старые полдня заряжать надо, а новые – раз, и все; да и бьют они не в пример дальше и точнее. А что будет через сотню лет? Через тысячу? Как тогда воевать? Как рыцарскую доблесть проявлять? Бахнет какая-нить зараза, всех спалит – и битве конец? Будь ты хоть самый доблестный и умелый, сгинешь и пикнуть не успеешь. Вот я и думаю…

Я невольно оторопел от таких неожиданных выводов обычного средневекового мальчишки. Провидец, однако. Да, все верно, паренек, но ты даже не представляешь, до чего людство додумается в деле истребления себе подобных. Бахнет – и битве конец… это семечки. Может так бахнуть, что и вовсе жизни на Земле не останется. Черт, как же хорошо, что меня занесло вглубь истории…

– …что когда-нибудь соберутся умнейшие и благороднейшие мужи и приговорят остановить богомерзкое совершенствование оружия, ибо оно ставит под сомнение рыцарскую доблесть и мужество. Как вы думаете, монсьор?

– Соберутся обязательно. И не один раз. Да только кто же их послушает? А вообще – хватит голову глупостями забивать. Хотя признаю: некоторая правда в твоих словах есть… Глянь, не постоялый двор за поворотом виднеется?

– Он самый, монсьор…

Большое, крытое соломой двухэтажное здание с аляповатой, болтающейся на цепях вывеской. Довольно зажиточное – дорога, видать, оживленная, и от клиентов отбою нет. Ну да – как раз по ней, в Руан на ярмарку, со всего побережья съезжаются. Много хозяйственных построек, даже внутренний двор выковырянным из дороги камнем мощен. То, что нам и надо.

Еще в воротах я невольно поморщился от диких воплей здоровенной свиньи, нарезавшей круги по двору, спасаясь от детины в кожаном фартуке, размахивающего зловещего вида тесаком. А над ним оглушительно ржали с десяток мужиков в кольчугах, распивающих пиво под навесом. Кто такие? Вон справные лошади овсом хрумкают, оружие и доспех присутствуют, котты с гербом… Точно, дружина или свита какого-нибудь дворянчика, остановившегося отобедать по дороге в Шербур. Или еще куда. Да мне вообще-то наплевать…

Обходя лужи из грязи пополам с дерьмом, направился к крыльцу. Промочить горло совсем не помешает, а потом уже и про скотинку непарнокопытную можно узнать…

Окованная железными полосами дверь пред самым моим носом неожиданно распахнулась, и на пороге появился сыто отрыгивающий здоровенный толстяк в богато украшенном, но явно собранном из разрозненных частей миланском доспехе. Сопровождаемый парочкой молодых верзил в его гербовых коттах. На гербе: крепостная стена, разломанная пополам, и охотничий рог над ней. А вот хрен его знает, кто он такой…

Я сделал шаг в сторону, давая ему дорогу, и едва увернулся от плевка, пущенного одним из оруженосцев прямо мне на сапоги.

– Куда прешь!!! – Второй двинул меня плечом, сбросив с крыльца в грязь. – Не видишь, сам барон де Дрюк шествует!

– Вот же сука… – Я неимоверным усилием воли сдержался и вообще отвернулся от барона. Поискал глазами Клауса и успокоился совсем. Парень стоял поодаль и спокойно жевал травинку. Уже хорошо…

Барон со свитой протопал к своим лошадям, окинув меня по пути презрительным взглядом. Сволочь, однозначно. Последовала команда, латники живо засобирались, и через несколько минут отряд покинул двор, поскакав в сторону Шербура.

Шагнув за порог, я едва подавил приступ рвоты: внутри немилосердно воняло кислым пивом пополам с чесноком, луком и помоями. В зале суетились несколько неопрятных девок, собирая объедки со столов, а за грязной стойкой расположился объемистый усатый мужик в буром фартуке. Звонко гудели на бреющем полете целые эскадрильи мух. М-да, видал я заведения поопрятнее. Тьфу ты… здесь кто-то нарыгал, что ли?

– Чем обязан?.. – Кабатчик живо окинул меня проницательным взглядом и, немного подумав, добавил: – Господин.

– Свежего сидра кувшин… – Я кинул на прилавок монетку. – И еще, мне бы лошадку купить…

– Лошадку? – оживился кабатчик и брякнул на столешницу пару деревянных кружек. – Лошадку можно. Вот только, эта… есть ли чем платить господину?

– Есть, конечно, если в цене сойдемся. – Я уверенно кивнул. – И еще мул нужен, для моего слуги.

– Магда, замени меня! – зычно гаркнул мужик и показал на дверь: – Идемте, глянете…

Через полчаса я стал счастливым обладателем пузатого и вислоухого рыжего мерина – честно сказать, весьма унылого вида – и дрянной, сшитой на живую нитку упряжи. А Клаус заимел пожилого седого осла, покрытого вместо седла сложенным в несколько раз одеялом. М-да… зрелище, однако. Но нам в парадах не участвовать. Лучше ехать – чем идти. Даже на такой худобе. Ох и позорище…