OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким - Борис Стругацкий

Уважаемый Борис Натанович. Касательно музыки Александрова, Вы очень меня удивили своим неприятием старого гимна. Но я бы хотел обсудить с вами вот что: сейчас одной из причин неприемлемости старого гимна называют ужасающее число жертв Сталинских репрессий, актер Басилашвили даже «официальное» число озвучил – 60 миллионов. У меня самого в семье деда и бабушки (мне 20 лет) были жертвы репрессий, но меня очень коробит, когда этим оперируют статистически, да еще, в основном, как раз те люди, которые всем своим успехом обязаны именно советскому времени (уж сколько, к примеру, всяких партийных деятелей переиграл К. Лавров), – почему, когда им давали звания, премии, они не были так принципиальны? Кроме того, мне кажется, что вообще происходит подмена понятий. Да, этот гимн звучал во время репрессий, арестов, да, под эту мелодию строили лагеря, губили невиновных людей – но чем сама мелодия виновата? Получается, что раз гимн напоминает нам о репрессиях, то не будем его слушать, лучше другую, новую мелодию, но, по-моему, это как раз и есть неуважение к миллионам погибших!!! Пусть гимн как раз и будет напоминанием о том, что в России, СССР редко когда было безоблачно. Пусть в нем будет боль за загубленные жизни, потому что только так мы можем хоть как-то искупить свою вину. Повторюсь, странно, что те, кто находились на вершине успеха в советские годы, вдруг открещиваются от своей вины перед теми, кто несправедливо пострадал (не обязательно, в конце концов, был убит!) в советские годы. Или, по крайней мере, не оказывают им должного уважения. Это предательство. И еще раз повторю, мне очень очень странно было видеть и Ваше имя среди других, поскольку я очень уважаю Вас, очень люблю Ваши книги и очень ценю Ваше мнение.

Антон <[email protected]> Питер, Россия - 12/07/00 21:56:39 MSK

Невозможно коротко ответить на Ваше послание. И невозможно ответить на него исчерпывающе. Мы с Вами – люди из разных эпох и никогда, наверное, не научимся понимать друг друга с полуслова. Впрочем, я-то через вашу стадию (в свое время, лет 50 назад) прошел, а Вам моя, может быть, даже и не грозит. Будем надеяться, что не грозит. Я мог бы написать Вам: «Не судите, и не судимы будете». Я мог бы процитировать Вам Джона Апдайка, ничего не понимавшего в жизни тоталитарного общества, но, тем не менее, сказавшего очень точно: «Если у тебя хватит пороху быть самим собой, то расплачиваться за тебя будут другие». Я мог бы заметить (небрежно), что «принципиальным быть» легко и просто при оккупационном режиме банды Ельцина. А вот во времена гения всех народов, любимого товарища Сталина (того самого, который «Нас вырастил на верность народу, на труд и на подвиги нас вдохновил») проявлять принципиальность означало быть ликвидированным физически почти немедленно. В благословенные же времена светлого Брежневского застоя принципиальность твоя уже не грозила твоей жизни, тебе предоставлялся вполне гуманный выбор: «На Восток?» (лагерь, хуже – психушка) или «На Запад?» – принудительная эмиграция с потерей гражданства. Впрочем, если принципиальность твоя не носила злостного характера, то есть не подпадала под статью 70 УК РСФСР («Антисоветская агитация и пропаганда») либо же под статью 190-1 («Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй»), в этом, более простом (но и гораздо более широко распространенном) случае ты рисковал всего лишь любимой работой, а также тем, что «расплачиваться за тебя будут другие» (дети, жена, друзья). Давайте вот что! Давайте сыграем в такую невинную игру под названием «Я – человек принципиальный». Рассмотрим такую ситуацию. Время действия – 1980 (для простоты) год. Вы – известный, скажем, писатель – лауреат Государственной (бывшей Сталинской, Первой степени) и Ленинской премий. Готовится в Гослитиздате трехтомник Вашего «Избранного», Вы богаты и обеспечены. У Вас – автомобиль. У Вас – прекрасная дача в Комарово. Удобная 4-комнатная квартира в доме «улучшенной планировки». Жена работает в престижном НИИ. Брат – сотрудник МИДа, на прекрасном счету у начальства. Сын поступает в Университет. Дочка с двумя детьми и мужем живет при Вас, но Вы уже почти исхлопотали разрешение купить ей отдельную кооперативную квартиру. (Поясняю на всякий случай – времена были такие: чтобы купить за свои деньги квартиру, надо было иметь разрешение очень высоких инстанций). Вы в чести у начальства. Вас приглашают на все торжественные мероприятия, и (по секрету уже стало известно) на ближайший юбилей Ваш Вас ждет Высокая Правительственная Награда. Вы неглупый человек, Вы прекрасно понимаете, что живете в несчастной стране, где начальство врет ежедневно и ежечасно, где идеология давным-давно сгнила, экономика гниет на глазах, народ спивается, но никто ничего не может сделать. В том числе и Вы. И вот в один прекрасный денек у Вас в доме появляется юркая полузнакомая личность из секретариата СП и преподносит Вам на подпись гневное письмо, направленное против антисоветской деятельности наймита иностранных разведок, агента международного сионизма некоего А.Сахарова, уже предусмотрительно лишенного заранее всех наград и регалий. Вам говорят, что Сартаков, Марков, Михалков и другие великие письмо уже подписали, и теперь дело только за Вами – завтра же оно уйдет в печать. На всякий случай добавим: 1. Письма этого Вы, разумеется, не писали, его написал какой-то задрипанный чиновник из отдела печати и пропаганлы ЦК КПСС; 2. Вы лично Сахарова не знаете, но относитесь к нему с глубоким уважением – и как к крупнейшему советскому ученому, и как к политическому деятелю-диссиденту, человку несомненно кристальной честности и завидной самоотверженности. Какой прекрасный случай сверкнуть своей твердокаменной принципиальностью, не так ли? Ваши действия, дорогой мой поборник принципиальности? Ваши действия?

Дорогой Борис Натанович! В свое время, когда я по первому разу читал Ваши книги, я не знал английского совершенно, а потому воспринимал слова вроде скорчера и краулера как элементы фантастического повестования. Овладев же толикой пиджин-инглиш, я задумался: а как это советские редакторы пропустили английские наименования, ставшие частью светлого будущего? Ведь имя, торговую марку определяет создатель – а значит, не только в конце 90-х (где краулер), но и в мире Полдня (где скорчер) технологическое (а это почти равно политическому) лидерство будет за англоязычными странами. Кошмар! И это в то время, когда слово «спутник», а то и «спу», уже стало международным (кто ж знал, что с сателлайтом так получится), и стремительное наступление великого и могучего, казалось, обречено на необоримое продолжение. Редакторы были невнимательными, или я несколько преувеличиваю роль языка в истории?

Шамиль Идиатуллин <[email protected]> Казань, Россия - 12/07/00 21:56:58 MSK

Вы явно преувеличиваете бдительность наших редакторов. Такое даже им в голову не приходило! Но если бы даже и пришло, мы тут же ответили бы им: а почему в светлом будущем все далжно быть именно русское? А как же остальные нации? Англичане, немцы, индийцы? У нас же не только краулер – у нас саратобу-хира; у нас – людены; у нас есть даже оусеншванцензуппе! Не-ет уж, голубчики: у нас интернационал. В полном соответствии с учением классиков.

Здравствуйте, уважаемый Борис Натанович! Во-первых, ОГРОМНОЕ спасибо за Ваши изумительные книги – безусловно, бОльшая часть подростков 60-х...90-х годов (по крайней мере, интеллектуально продвинутых) воспитывалась на Ваших произведениях. Во-вторых, с Вашего позволения, вопрос (пока один – не решался отнимать у Вас время, но очень уж зацепило...) Блестящая, чеканная формула: «друг, любовь, работа...» Недавно в интервью Борис Немцов (скорее всего, Вы его уважаете) предложил свою формулу счастья: «здоровье, свобода, деньги». Что Вы думаете по этому поводу? Может ли быть счастлив зэк в «шарашке», даже если у него любимая работа, вокруг куча друзей, и каждый вечер приходит любимая? Поймите, я не критикую Вашу формулу, просто есть у меня такое ощущение, что каждому времени – свое счастье (как и мораль, нравственность и т.п.)? В-третьих, здоровья Вам, счастья, новых прекрасных книг!

Николай Гуляев, <[email protected]> Вологда, Россия - 12/07/00 21:57:05 MSK

Описанная Вами шарашка – это, извините, уже не шарашка. Это, скорее, дом творчества, заботливо охраняемый снаружи. Вы явно привели «не тот» пример. Это все равно что Борис Ефимовичу сказать: ну вот сидите вы на необитаемом острове, потерпевши кораблекрушение вместе со знаменитым врачом-терапевтом – корабельная аптечка (аптека!) в вашем полном распоряжении, остров огромный, а тут еще и корабельный сейф вынесло волной, набитый валютой и полуоткрытый. Ну и как у вас теперь обстоит со счастьем?