Странный мир - Сергей Калашников

До Суэца добрались стареньким гидропланом с посадками для дозаправок в Синоповке и Шкурске. Оттуда как раз уходил штормовой теплоходик, специально предназначенный для плавания в бурных тропических водах. Узкий, остроносый корпус с обтекаемым дощатым колпаком вместо палубы, двумя невысокими, похожими на треноги мачтами, он производил впечатление скорее подводной лодки, чем настоящего корабля. Его тесные трюмы были не слишком удобны для погрузки, поскольку узкие люки затрудняют перемещение ящиков и тюков.

Пассажирские помещения тоже не радуют простором, а крошечные иллюминаторы делают любование окружающим простором делом неудобным и утомительными. Детали набора — балки и столбы в восприятии сухопутного человека, занимают внутри слишком много места.

По Красному морю пробежали быстро. Тридцать километров в час, это не так уж и медленно, если двигаться круглосуточно и безостановочно. А вот в Аденском заливе заштормило, и продолжалось это до самого острова Цейлон. Здорово качало, к тому же скорость пришлось снизить, чтобы не заныривать в волны носом, и так нередко корпус судёнышка оказывался под водой. Только труба воздухозаборника — центральный ствол грот мачты — спасала положение, а то бы дизели захлебнулись без воздуха.

Потом в устье Ганга перегрузились на плоскодонку и довольно долго поднимались верх по течению этой теперь не слишком могучей реки. Рядом с пристанью виднелись чудовищные постройки эллингов для дирижаблей, но путешественники добрались до стартовой эстакады на самолётике. Вообще-то на самом деле сюда по условиям контракта ехал американский бизнесмен Генри Ричардсон, Робин увязался с ним в качестве переводчика.

Через остекление пункта управления отлично видна дуга рельсового пути. Её короткое плечо спускается с возвышенности в долину, а далее уводит вверх по склону горы очень далеко, так, что конец теряется в облаках. Если не учитывать вертикального профиля, то линия идеально прямая, и ведёт она почти точно на восток, с отклонением к югу на единицы градусов.

В верхней части меньшего отрезка на передней из трёх сцепленных платформ покоится летательный аппарат из трёх параллельных труб, соединённых горизонтальной плоскостью. За габарит корпусов лишь немного выставляются концы крыльев и хвостового оперения.

Идёт отсчёт. Лампочки, стрелочные индикаторы, цифровые табло и телеэкраны. Два десятка людей присматривают за всем этим хозяйством, обмениваясь докладами о цифровых значениях показаний приборов и готовности постов наблюдения и связи.

Старт. Сцепка платформ начинает разгон под горку, подталкиваемая явно не только силой земного притяжения. В бинокль видно, как падают огромные каменные блоки, задавая первичный толчок махине поезда через рычаги.

— Тяговый электродвигатель включился, — доклад из-за правого пульта.

— Линейный электродвигатель принял синхронизацию, — следующее сообщение.

Даже с такого расстояния видно, что набор скорости происходит стремительно. Незадолго до нижней точки траектории следует доклад о запуске прямоточников и отцеплении первой платформы. Действительно, концевая часть состава отделилась и заметно отстаёт, зато из хвоста второй платформы бьют струи пламени и, несмотря на то, что движение теперь происходит по горизонтали, рост скорости продолжается

— Магнитная подвеска приняла состав.

Стрелка указателя скорости прошла первую отметку и продолжает отклоняться в ту же сторону. А платформы несутся вверх по эстакаде так, что дух захватывает.

— Прямоточники самолёта запустились, вторая платформа отцеплена.

Всё верно, видно как она отстаёт, погасив огненные факелы на корме.

— Самолёт перешёл на питание от внутренних баков. Тяга нормальная, отрыв.

С наблюдательного пункта видно, как уменьшается двойной огонёк пламени высоко в небе на востоке. Отставшие тележки скатываются вниз и останавливаются. Не совсем ясно, что их затормозило, но понятно, что без этого не обошлось.

Набор высоты, однако, идёт энергично. Доклады о подъёме километр за километром поступают со скоростью неимоверной. Наконец — главное.

— Пороховой ускоритель пущен. Есть отрыв ракеты от самолёта.

Еще несколько десятков секунд, доклад об отстреле ускорителя и…

— Спутник на орбите. Параметры…

— Хм, Робин, эта процедура заняла не так уж много времени.

— Хм, Генри, полтора столетия с небольшим довеском, это действительно не так уж долго.

AN id=title>

Глава 1

Звук автомобильного мотора за спиной не удивил Славика. В лесу нынче людно. Он еще когда туда шел, видел, что на Стартовой Поляне собирается очередная тусня любителей забав на свежем воздухе. И это, наверняка, добирается до места сбора, кто-то из их компании.

Посторонился, давая дорогу, но машина остановилась рядом и симпатичная девушка с водительского места спросила:

— Здравствуйте! До Стартовой Поляны правильно еду?

— Добрый вечер! Правильно, только впереди сосна упала и просеку перегородила, так что, как увидите, что колеи уходят влево — сразу езжайте по ним, потом снова на эту дорогу вернетесь.

— Знаете, я уже вместо обещанных семи километров, верных двенадцать по этим загогулинам накрутила, так что, если Вам в ту же сторону, может, покажете?

Смелая, однако, особа. Не боится среди леса незнакомого парня к себе в машину сажать. И почему бы не подъехать, раз попутно? Тем более, погромыхивает неподалёку. Ему в футболке и штанишках до колен попадать под тёплый летний дождь совсем не хочется.

Задние сидения почти под крышу оказались завалены мешками, тюками и чехлами с разными продолговатыми предметами, а вот пассажирское место оставалось свободным. Уселся. Девушка сманипулировала кнопочками, подняв стёкла.

— Чтобы комарьё не лезло, — пояснила, — и пристегнитесь?

— Думаете, у развилки ГАИшники дежурят? — пошутил он привычную шутку.

— Для меня. Я вожу пока не слишком хорошо, — она плавно, как-то академично тронула машину и…

Громыхнуло, полыхнуло, тряхнуло, свет снаружи сделался ярче, а "Судзучий потрох" оказался в воде капотом к песчаному берегу.

— Расфиксируй двери, — Славик это почти взвизгнул, настолько быстро произнёс.

Щёлкнули замки, двигатель, взревевший на высоких оборотах от потери колёсами сцепления с землёй, смолк. Опустив нос, машина погружалась.

— Замри, — предупредил он попытку девушки открыть дверь. — И ремень пока не отстёгивай.

Уровень воды в салоне быстро повышался, и скапливалась она в передней части, залив торпедо и лобовое стекло. Ноги, уперевшиеся вперёд, естественно, тоже. Но вот в дно с чувствительным толчком уткнулся бампер. Задняя часть опустилась тоже относительно быстро, и автомобиль замер с чуть приподнятым передом. Вода уже дошла до пояса, уровень её поднимался стремительно. Где-то булькал воздух. За стёклами — та же вода. Девушка смотрела на Славку взглядом… нет слов, чтобы описать это отчаяние.

— Отстегнись и плавно встань на сидении на колени лицом ко мне. Пойдешь за мной через правую дверь. Я её открою, когда вода почти заполнит салон. Здесь неглубоко. Вынырнем. И не вздумай хватать меня за ногу, дай мне выйти, развернуться и протянуть тебе руку. — Теперь он говорил нарочито спокойным тоном. Паника в этой ситуации могла погубить обоих.

Кивок. Выражение лица обречённое. Но делает, что велел. Хорошо, хоть не в потёмках. Светло, и вода прозрачная. Лёгкая такая сумеречность, словно в фильме про Ихтиандра.

Упёршись головой в потолок, сделал хороший вдох и, потянув за ручку, навалился плечом на дверь. Тяжело тронулась, но в приоткрывшуюся в верхней части притвора щель хлынул поток, и сопротивление ослабло. Путь открыт. Славка "вышел" и подал руку спутнице. Отлично, хват за запястье. Выводим рыбку из пещерки, охватываем сзади за талию, сгибаем ноги в коленях… как хорошо, когда тебя понимают без слов! Толчок, короткий путь наверх, и услада полноценных вдохов.

До берега доплыли быстро. Оказалось недалеко. Длинная песчаная коса, концов которой не видно, в отдалении за ней угадываются кроны деревьев, да коряга лежит неподалёку, наполовину занесённая песком. Солнце за спиной, стоит невысоко, однако, лучи его подозрительно ласковы. Противоположный возвышенный берег далеко, до него сотни метров. Угадывается обрыв и заросли по его нижнему краю. Против света смотреть не слишком удобно.

Девушка, в облепившей грудь футболке, выглядит аппетитно. И мокрые штанишки, кажется, это называется бриджи, подчёркивают гармоничность фигуры. Хотя, ростом она почти со Славика.

— Меня Агриппиной родители назвали, — похоже, к ней вернулось самообладание. Хотя, не сказал бы, что она его теряла. Даже когда плыли, не хваталась за что попало, а подгребала лёжа на спине, не возражая против того, что он тянет за ворот, который, как стало ясно уже на берегу, оказался спиной собравшейся у горла футболки. Плавала она отвратительно. — Но лучше Рипой клич, а то язык сломаешь.