Чужая в чужом море - Александр Розов

— Вы не шутите? – спросил Хартли.

— Ничуть, – ответил Мак Лоу, — Мхи и лишайники, живут на побережье Антарктиды, им удалось адаптироваться к этому климату. Мы уже знаем, за счет чего они это делают, и просто переносим на культурные растения тот метод, который уже возник в природе.

— Удивительно… А вторая тема?

— Вторая касается человека. В параграфе 13 международной «Конвенции о биомедицине» 2005 года сказано: «Вмешательство в геном человека, направленное на его модификацию, может производиться только в профилактических, терапевтических или диагностических целях и только при условии, что подобное вмешательство не направлено на изменение генома наследников данного человека». Я сейчас работаю над темой, идущей вразрез с этим антигуманным и дебильным параграфом. Вразрез в обоих смыслах.

Джек Хартли почесал в затылке.

— Так вы начали заниматься генетической евгеникой?

— Евгеника — дурацкое слово, — проворчал Мак, — Оно означает улучшение человеческого рода, а смысл имеет расширение его разнообразия. Надо сделать возможными такие изменения, которые дадут нам дополнительные биологические возможности в тех или иных сферах деятельности и в различной среде, в которой современный человек или не может жить и действовать вообще, или может, но очень недолго. Под водой. В пустыне. В заполярье. На внеземных станциях. На других планетах. Ну и, разумеется, такие вещи, как устойчивость к радиации, к старению, к биологическим и химическим агентам…

— И где полигон этих исследований? – поинтересовался Хартли, — Здесь или Африке?

— Зачем полигон? – удивился Мак, — Это же не бомба.

— Это как посмотреть, — сказал репортер, — Ваши триффиды уже называют мега–бомбой, подложенной под экосистемы Транс–Экваториальной Африки.

Док Мак Лоу пренебрежительно махнул рукой.

— Мой вам совет, Джек, не слушайте ортодоксально–христианских алармистов. У них в свое время даже образование считалось бомбой. А как же? Оно разрушает веру в того парня, от имени которого король и церковь правят страной. А сколько раз сексуальную революцию называли бомбой, подложенной под нравственные устои?

— Но это другой случай, — заметил Хартли, — Вы вмешиваетесь в природу человека…

— В Африке ежегодно умирают от инфекционных болезней 8 миллионов человек, в основном — дети, — перебил Мак Лоу, — Ллаки, ты хотела бы, чтобы твои дети были защищены от инфекций от рождения?

— Еще бы! – ответила африканка.

— А как на счет природы человека? – спросил он.

— Насрать на нее, — лаконично ответила девушка.

— Позиция ясна, — Мак повернулся к Хартли, — Вы готовы переубедить эту юную леди?

— Честно говоря, боюсь даже пытаться.

— И правильно делаете, Джек. Я ответил на ваш вопрос?

— Да, более чем… Благодарю… Мистер Линкс, а вы сами бывали в Африке?

— Еще нет, но завтра утром я буду в Мпулу. Это как раз Транс–Экваториальная Африка.

— Э… Вот как?

— Мы летим туда вместе, — уточнил координатор Торрес.

— Сен Торрес, позвольте задать вам вопрос относительно Мпулу? — вмешался репортер китайского «Bao–Hin agency», Ван Чжо.

— Задавайте.

— Я покажу одну картинку, — предупредил тот и, подойдя к стойке бара, водрузил на нее свой ноутбук, повозился полминуты и радостно сказал: — Вот!

На экране были два 3d глобуса, один – развернутый к зрителю Центральной Океанией, а другой — Африкой. Картинка ожила. Севернее Таити мигнула яркая точка. От нее пошли кольцевые волны: желтые и черные. Желтое кольцо охватило глобус, стало сжиматься вокруг Африки и добралось до точки, отмеченной черным крестиком. Там мигнула еще одна яркая точка. Черные кольцевые волны к этому моменту еще не успели пробежать и половины пути. Картинка развивалась дальше, а китаец уже начал говорить.

— Очень необычный эффект, сен Торрес. Казалось бы, взрыв вашей L–бомбы в Океании мог вызвать вскрытие магматического очага и землетрясение в Мпулу около горы Нгве при добегании сейсмической волны. Такое в геологии возможно. Но здесь видно: очаг активировался при добегании электромагнитной волны. Сейсмическая волна еще была далеко. Как геологи объясняют этот необычный эффект?

— Я пока не видел подробного заключения, — ответил координатор, — говорят о каких–то магнитных волнах в оливиновом поясе магмы, или что–то в этом роде.

— Это крайне интересно! – китаец несколько раз энергично кивнул головой, чтобы всем стала видна высокая степень его интереса, — А можно ли увидеть все это на месте? Мне очень жаль огорчать присутствующих, но правительство Мпулу неделю назад закрыло въезд в страну для всех представителей прессы. Это очень, очень удручает.

Торрес бросил взгляд на Лаки.

— Мисс Латтэ, как пресс–секретарь президента Нгакве, я думаю, может внести ясность.

— Нет проблем, — ответила та, — Я сейчас позвоню президенту и постараюсь все уладить.

Она вышла на пирс с мобайлом в руке и минут 10 говорила, оживленно жестикулируя, а затем вернулась и радостно сообщила:

— Мистер Нгакве приносит свои извинения. Прошедшая неделя действительно была не самым лучшим временем, чтобы ехать в нашу открытую, гостеприимную страну. Мы не знали, какой силы может быть землетрясение, и не хотели, чтобы наши гости попали в опасное положение. Сейчас ученые говорят: землетрясение не повторится, и мы всех приглашаем в нашу страну.

— А через пару дней окажется, что теперь появилась опасность наводнения, или шторма, или массовой атаки мухи цеце, — меланхолично сообщил британский репортер, — я уже сталкивался с таким загадочным эффектом в Лаосе и в Никарагуа.

Координатор Торрес громко хлопнул ладонью по стойке бара.

— Так, — сказал он, — Чтобы вопрос об этих горно–сейсмических делах не повис воздухе, предлагаю следующее. В 19:00 я улетаю на Лийс–Глориоз, это рядом с Мадагаскаром. Прибытие в 10:00 по Антананариву. Оттуда до Мпулу 1000 миль или около того. Там полетим на обычном флаере. Со мной на Лийс летят мисс Латтэ и док Мак Лоу. Есть место еще для 5 человек. Жанна, вы летите?

— Да, — автоматически сказала она, не успев даже подумать.

— Отлично, — Торрес повернулся к репортеру из «London Courier», — Вы, мистер Хартли?

— Почему бы и нет, — так же меланхолично ответил тот - …Только я что–то не понял на счет времени.

— Мы летим на суборбитальном «Fronda–Mid», время в пути – 1 час.

— Что ж, надеюсь, мы вернемся на землю сравнительно целыми.

— Вы, товарищ Ван Чжо?

— Я не могу отказаться, поскольку сам высказал просьбу.

— Мистер Йорк и мсье Фонтейн?

— Могли бы и не спрашивать…

…

Книга 4. Гуманитарная война.

52 — НАЛЛЭ и ЭСТЕР. Семья каторжника.

Жанна сидела у иллюминатора, время от времени, глядя вниз, на проплывающие мимо красоты африканских ландшафтов, и стучала по клавишам ноутбука, фиксируя свежие впечатления от своего космического путешествия и от осмотра острова Лийс. Вопреки опасениям, она чувствовала себя замечательно, хотя всего несколько часов назад была уверена, что единственным ее желанием после полета на аппарате «Fronda–Mid» будет выпить пол–стакана виски и отключиться. Хартли, Йорк, Фонтейн и Ван Чжо, видимо, поступили именно так. После приводнения на гидроаэродроме Лийс, они засели в кафе рядом с транспортным причалом, и вышли оттуда только когда их пригласили на борт аэро–шаттла до Мпулу. Сейчас все четверо дремали, заняв места поближе к корме.

Док Мак Лоу, напротив, перенес полет на суборбитальном планере совершенно без проблем. Кажется, он с самого начала не испытывал ни малейшего страха, а только огромное любопытство. Когда на Никаупаро «Fronda–Mid» подъехал к пирсу, Мак немедленно пристал к пилоту Барко с расспросами. Его интересовало буквально все. Почему фюзеляж аппарата выполнен в форме мяча для регби? Почему для несущих плоскостей выбрана схема «canard»? Почему турбовинтовые двигатели вынесены на боковые консоли? Каким образом тут регулируется центровка ракетного бустера?

Внутри «мячика для регби», Мак Лоу оказался рядом с Жанной и немедленно завел популярный рассказ об истории суборбитальных полетов, начиная с баллистической ракеты «VAU–2», использовавшейся в бомбардировках Лондона в 1944. Перерыв он сделал только на несколько минут, когда в стратосфере включился ракетный бустер и создал перегрузку 2,5g, разговаривать при которой уже сложно. Когда перегрузка резко сменилась невесомостью, для Жанны это был самый неприятный период – она никак не могла убедить себя, что все нормально, ей казалось, что аппарат падает. Мак наоборот, оживился и начал рассказывать о баллистическом движении в околоземном пространстве и о задачках на эту тему для студентов колледжа. Потом (когда «Fronda–Mid» прошел апогей и стал приближаться к Земле), док заговорил об истории методов систем торможения суборбитальных планеров в верхних слоях атмосферы. Когда они снижались над Мадагаскаром, Ллаки Латтэ весело призналась, что транслировала все выступление Мак Лоу в прямой эфир «Rokki–TV» и «Mpulu–Tira». Док не обиделся, но пообещал на Земле надрать Ллаки уши за хулиганство. Это тоже ушло в прямой эфир.