Стальные пещеры - Айзек Азимов

— Я просто задавал вопросы, доктор Амадиро, как намерен сделать и сейчас.

— Конечно, конечно, но вы землянин и не отдаёте себе отчета в чудовищности своих действий, и я искренне сожалею, что тем не менее вам придётся полностью принять все их последствия. Возможно, вы знаете, что Гремионис подал мне жалобу, что вы его оклеветали.

— Да, он мне сказал, но он неправильно истолковал мои слова. Они не были клеветой.

Амадиро пожевал губами, словно взвешивая это утверждение:

— Со своей точки зрения, вы, возможно, правы, мистер Бейли, но аврорианское определение этого понятия иное. Я был вынужден отправить жалобу Гремиониса председателю, и, вероятнее всего, завтра утром вам будет предложено покинуть Аврору. Я, разумеется, крайне об этом сожалею, но, боюсь, ваше расследование на этом кончается.

Глава 14

СНОВА АМАДИРО

55

Бейли растерялся. Он не понимал, как ему следует расценивать Амадиро, и не ожидал от себя такой неуверенности. Гремионис сказал, что Амадиро держит всех на расстоянии вытянутой руки, после разговора с Сисизом он полагал, что увидит воплощение надменной властности. Однако Амадиро казался добродушным, обходительным, даже дружелюбным. Правда, из его слов следовало, что он хладнокровно намерен положить конец расследованию. Безжалостно… но словно с сострадательной улыбкой.

Что он такое на самом деле?

Бейли невольно покосился на ниши, где стояли Жискар и Дэниел: примитивный Жискар без всякого выражения, более совершенный Дэниел — невозмутимо спокойный. Вряд ли за своё относительно короткое существование Дэниел когда-нибудь видел Амадиро. С другой стороны, Жискар за его… — сколько десятилетий? — вполне мог встречаться с ним.

Бейли сердито сжал губы — ну почему он не сообразил заранее спросить Жискара об Амадиро. Тогда ему легче было бы судить, насколько робопсихолог такой на самом деле, а насколько это хитрая личина.

Ну почему, почему он так бездарно использует возможности своих роботов? И почему Жискар сам не сообщил… нет, это несправедливо. Жискар явно не был запрограммирован для независимых решений такого рода. Он сообщит информацию по требованию, но по собственной инициативе её не предложит.

Амадиро заметил быстрый взгляд Бейли и сказал:

— Да, я один против троих. Как видите, ни одного моего робота в кабинете нет, хотя, признаюсь, по первому зову их сюда явится много… а с вами два робота Фастольфа: старый надежный Жискар и Дэниел, это чудо конструкции.

— Вижу, они оба вам знакомы, — сказал Бейли.

— Только понаслышке. Но вижу их… Я, робопсихолог, чуть было не сказал «вижу их во плоти»! Но физически вижу их впервые, хотя, конечно, наблюдал актера в роли Дэниела в гиперволновой постановке.

— Ну, просто все миры видели эту гиперволновку, — мрачно буркнул Бейли. — Это страшно затрудняет мою жизнь, как реального, ограниченного в своих возможностях человека.

— Ко мне это не относится, — отозвался Амадиро, и его улыбка стала шире. — Уверяю вас, я не воспринял серьёзно вашу сочиненную роль. Я так и полагал, что вы человек ограниченный, и вы это доказали, бросаясь на Авроре столь легкомысленными обвинениями.

— Доктор Амадиро, — сказал Бейли, — уверяю вас, никаких официальных обвинений я не предъявлял. Я просто вёл расследование и исключал возможности.

— Не поймите меня ложно, — Амадиро вдруг стал серьёзным. — Я вас не осуждаю. Не сомневаюсь, что по земным нормам вы вели себя безупречно. Просто теперь вы столкнулись с аврорианскими нормами. Мы дорожим нашими репутациями просто невообразимо.

— В таком случае, доктор Амадиро, разве вы и другие глобалисты не бросили своими подозрениями куда большую тень на репутацию доктора Фастольфа? Ведь всё, что я сделал, и в сравнение с этим не идёт.

— Совершенно верно, — согласился Амадиро. — Но я именитый аврорианец и обладаю определённым влиянием, а вы — землянин и никакого влияния не имеете. Не спорю, это крайне несправедливо, о чём я сожалею, но так уж устроены миры. Что мы можем сделать? К тому же обвинение против Фастольфа может быть — и будет! — доказано, а клевета — уже не клевета, если она правда. Ваша ошибка в том, что вы бросаете ничем не подтвержденные обвинения. Я уверен, вы согласитесь, что ни мистер Гремионис, ни доктор Василия Алиена и по отдельности и вместе не сумели бы вывести из строя беднягу Джендера.

— Но я же не предъявлял им официального обвинения!

— Возможно, но на Авроре словечко «официальный» вас не защитит. Жаль, жаль, что Фастольф не предупредил вас об этом, когда привез сюда для этого расследования… для этого, боюсь, злополучного расследования.

Бейли почувствовал, как у него дёрнулись губы, когда он подумал, что Фастольф и правда мог бы его предупредить.

— Но меня выслушают, — спросил он, — или всё уже предрешено?

— Разумеется, вас выслушают, прежде чем осудить. Мы здесь на Авроре не дикари. Председатель рассмотрит жалобу, которую я ему отослал вместе с моими рекомендациями. Вероятно, он обратится к Фастольфу как к другой заинтересованной стороне, а потом встретится с нами троими, возможно, уже завтра. Тогда же или чуть позже будет принято какое-то решение, которое затем ратифицирует Законодательное собрание. Всё будет сделано строго по закону, уверяю вас.

— Буква закона будет соблюдена, не сомневаюсь, но что, если председатель уже принял решение, что, если никакие мои утверждения не будут приняты во внимание, что, если Законодательное собрание просто проштемпелюет готовое решение? Такое возможно?

Амадиро не улыбнулся, но как будто внутренне посмеивался.

— Вы реалист, мистер Бейли, чему я очень рад. Люди, грезящие о справедливости, так часто обжигаются! И ведь обычно это чудесные люди, и больно смотреть на их разочарование! — Взгляд Амадиро вновь перешёл на Дэниела. — Какая поразительная работа этот человекоподобный робот! Фастольф на удивление скрытен. А то, что произошло с Джендером, — гнусность. То, что сделал Фастольф, непростительно.

— Сэр, доктор Фастольф отрицает, что имел к этому хоть какое-то отношение.

— Естественно, мистер Бейли. Что ему ещё остаётся? И он утверждает, что к этому причастен я? Или это только ваша идея?

— У меня такой идеи нет, — сказал Бейли размеренным тоном. — Я просто хотел бы задать вам несколько вопросов, касающихся этого. Доктор же Фастольф никак не может стать объектом очередного вашего обвинения в клевете. Он абсолютно убеждён, что вы никакого отношения к тому, что произошло с Джендером, не имеете, так как не сомневается, что ваших знаний и способностей недостаточно для того, чтобы вывести из строя человекоподобного робота.