"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Переяславцев Алексей

Через какой-то час к воротам подъехал тягач незнакомой модели, но, без сомнения, очень мощный. Он, рыча двигателем, вез за собою грузовую платформу, на которой возвышалось нечто похожее на артиллерийскую башню, только несообразно маленькую для немалого калибра. Рядом стояли большие ящики, о содержимом которых можно было только догадываться.

- И как же этакий грузовичище сюда проехал? - удивился кто-то в группе встречающих. Видимо вопрос был задан громко, или же у седого руководящего товарища был отменный слух. Он и ответил:

- У НКВД есть способы.

Уж потом в курилке прозвучало:

- Тот седой, он инженер на службе в органах. У него и звание есть.

- Так он в гражданской одеже.

- А я слышал, что звание имеется, и не из малых. Между прочим, ты заметил, что ему сержанты и даже лейтенант госбезопасности вместо курьеров?

Аргумент был признан серьезным. Тем более, что начальство (на уровне бригад и выше) весьма настойчиво рекомендовало не интересоваться происхождением всяких технических дефицитов. Сам товарищ из Москвы объяснял это просто:

- Если слухи о таком дойдут до неправильных ушей, то могут пострадать люди, которые это все доставали. Они и так могут попасть под удар. Не надо увеличивать риск.

Абсолютное большинство слушателей прониклось.

Рославлев промахнулся в предположениях. Помощь Сегала и Иванова оказалась (по крайней мере, поначалу) вообще не востребованной. Всеобщую любовь монтажников-электриков снискали крошечные, меньше портсигара, тестеры, позволявшие уверенно прозванивать цепи. Включил-проверил-выключил-спрятал.

- Так можно работать, - утверждало большинство.

- Так НУЖНО работать, - поправляли единицы.

Возможно, кое-кому хотелось спросить вслух: 'А почему это такие приборы все заграничные?' Но на резвость языков были наброшены удила благоразумия.

Майор госбезопасности Мешик проделал огромную и кропотливую работу. Он без особых изысков проверил все поставки нестандартного оборудования. При этом он сразу исключил из рассмотрения поставки (они составляли меньшинство) оборудования, произведенного в СССР. Уж это на контрабанду не тянуло.

Первым делом под проверку пошла техника, которую работающие с ней сотрудники именовали вычислительной. На самом деле, как отметил в своих записях майор, функции ее не сводились к чистым вычислениям. Так, техник Переверзин напечатал на соответствующем устройстве фотографию жены и маленького сына и повесил этот лист над рабочим столом. Про себя майор отметил, что качество печати оказалось не на высоте. Обыкновенная фотография выглядела заметно лучше. И все же Переверзин схлопотал за это дело выговор.

Что же касается происхождения техники, то оно было темным. В большинстве случаев на самих устройствах и на коробках из-под него значилось 'Сделано в Китае' - по-английски, что характерно. На трех изделиях красовалась надпись 'Сделано в Корее', между тем, как эта страна была примерно столь же развитой, как Китай. Правда, на тот момент Корея была японской колонией, и в ней существовали японские производственные мощности, но тогда бы надписи были на японском языке. Между делом майор отметил, что Корея также граничит с Советским Союзом. Но на еще трех изделиях написано было нечто совсем выходящее за рамки здравого смысла: 'Сделано в Малайзии'. Эта страна не существовала вообще. Правда, имелась английская колония Малайя, и можно было бы притянуть за уши предположение, что там чего-то этакое делают - по английским образцам, понятно. Но тогда любой изготовитель указал бы, что сделано это в Великобритании. При этом Мешик посчитал существенным то обстоятельство, что даже если Малайзия и Малайя - одна и та же страна (совсем не факт!), то в любом случае общей границы с СССР она не имеет и более того: морской путь оттуда и туда отнюдь не малый.

При этом следователь не знал о поставке немецких шлифовальных камней из Германии, а потому особо было отмечено, что вся известная контрабанда происходила из азиатских стран.

Само собой разумеется, сотрудники Наркомвнешторга были также опрошены. Умный майор получил именно тот результат, который и предполагал: никто ничего о подобной технике не знал, и через дела она не проходила.

И, наконец, трудолюбивый и дотошный товарищ из органов запросил мнение экспертов своего наркомата о том, откуда бы оборудование с такими-то характеристиками могло бы попасть в СССР. Ответ был единодушен: никакая контрабанда не могла бы подобного обеспечить, ибо такое ни в одной стране не изготавливается.

Хуже того: никаких личных контактов у товарища (пока еще) Александрова с кем-либо, имеющим хоть какое-то отношению к Китаю или Корее не просматривалось. Интересы майора в этом направлении наткнулись на глухую стену.

Про себя майор охарактеризовал складывающуюся ситуацию кратко:

- Чертовщина!

И чем больше он над ней думал, тем лучше это политически неправильное словцо подходило. И в конце концов Мешик решил доложить свои соображения непосредственному начальнику, что и сделал. При этом упор делался на несомненную пользу, приносимую фигурантом, и на явное покровительство товарища наркома. В конце же доклад прозвучало сакраментальное:

- Вывод: фигурант оказался очень полезен для многих отраслей промышленности, а также для военных, включая флот. При раскручивании дела могут оказаться задетыми значимые интересы, - не было сказано, что это интересы влиятельных товарищей. -. Предлагаю закрыть расследование за отсутствием состава преступления. Что касается Китая, то его предполагаю лишь посредником, передаточной инстанцией.

Слова были серьезными, и Лев Емельянович Влодзимирский отнесся к ним серьезно:

- Именно поэтому и надо разматывать. Через Китай ниточки могут тянуться в Японию, а она и есть наш наиболее вероятный противник. Впрочем, отдай все материалы мне.

К моменту, когда император Хирохито созвал совещание, на котором предстояло решать вопросы государственной важности, от совета гэнро остался один-единственный человек: Сайондзи Киммоти . Многие посчитали бы его влияние близким к нулю, ибо еще в 1936 году он сам сложил с себя членство в Тайном совете при императоре. И все же тэнно пригласил этого человека, не объясняя причин.

На татами расположились министр сухопутных войск Тодзё Хидэки , главнокомандующий Объединенным флотом вице-адмирал Ямамото Исороку, премьер-министр принц Коноэ Фумимаро, министр торговли и промышленности Тоёда Тэйдзиро и министр иностранных дел Мацуока Ёсукэ. Сбоку примостился бывший член гэнро, прямо-таки излучая скромность. Гражданские лица чуть удивились составу совещания, но ничем не выказали этой эмоции, полагая, что его величеству виднее.

Божественный тэнно заговорил первым, что также виделось необычным. И опять собрание никак на это не отреагировало.

- Господа, - начал император, - нам предстоит выслушать сообщение уважаемого министра иностранных дел и принять решение о путях развития нашей страны. Прошу вас, Мацуока-сан.

Министр встал и отдал безупречный по выверенности поклон всем присутствующим. Разумеется, Хирохито удостоился отдельного, особо почтительного поклона.

- Господа, моим людям было сделано весьма интересное предложение от американского правительства. Суть его в том, что...

По правде говоря, министр мог бы и не трудиться. Не только суть, но даже подробности американского предложения стали детально известны всем участникам совещания заранее. Исключение составил бывший гэнро, ибо ему соответствующие документы предоставили буквально в последнюю минуту.

Разумеется, министр доложил лишь о фактах, не коснувшись ни единым словом выводов, которые следовали из доклада. Это было не в японских традициях. В конце своего выступления господин Мацуока в самых учтивых выражениях выразил нежелание министерства иностранных дел вторгаться в прерогативы военных или промышленников.

Все штатские лица про себя отметили, что причина отсутствия, к примеру, начальников штабов становится кристально ясной. Их дело - найти пути решения поставленных задач, а таковые ставят военачальники. И эти задачи могут в сильнейшей степени зависеть от того, какое именно решение примет божественный тэнно. Военным же это было ясно с самого начала.