И аз воздам - Надежда Попова

— Я вот теперь припоминаю — точно видел, — уверенно сказал солдат. — И вроде как даже что-то такое палачу сказал… Как думаете, майстер инквизитор, просить чего пытался, нет?

— Не исключено, — повторил Курт буднично. — Я в этот момент говорил с Его Высочеством, отвлекся… Не удивлюсь, если однажды услышу об этой казни подробности, которых своими глазами не видел. Слухи… быстро бродят, верно?

— Слухи-то — оно да… Дело такое, — согласился солдат. — Хорохорился-то как, а потом вон перед петлей и сломался, перетрухнул… Неприятно будет его дружкам, если такая молва до них дойдет, майстер инквизитор.

— Да, — согласился он, не отводя взгляда от исполнителя с факелом, ожидающего, пока тело должным образом уложат на дровяной просмоленной кладке. — Им это явно не придется по душе.

— Пойду-ка поспрашиваю, не видел ли кто чего, не слышал ли, — подытожил солдат. — А то ж я далеко стоял, вдруг чего пропустил…

— Хорошая идея, — откликнулся Курт отрешенно и, не обернувшись на Бруно, направился к будущему костру.

К исполнителю он подошел, когда тот уже приблизился к дровяному возвышению; мгновение поколебавшись, Курт забрал факел из его руки и, подступив к кладке, поднес огонь к просмоленному дереву.

Рыжеватые бабочки, словно раздумывая, медленно спорхнули с факела, будто бы нехотя поглотив сначала мелкую щепу, потом хворост, неспешно переползли на дрова — и вдруг разом разметались, разбегаясь в стороны, широкими клочьями вытягиваясь вверх в облачках смоляного дыма; Курт обошел возвышение, воспламеняя кладку со всех сторон, и, замкнув круг, отступил на шаг назад.

Огонь все креп, становясь гуще и выше, теряя желтизну и все больше алея. Курт помедлил, глядя на факел в своей руке, потом бросил его на обернутое полотном тело и, сделав еще три шага назад, остановился, не отрывая взгляда от пламени, ощущая жар на лице и чувствуя, как все ярче проступает в воздухе этот знакомый, ставший за годы службы таким привычным, запах.

— Теперь — всё? — тихо спросил Бруно за спиной, и он кивнул, так же негромко отозвавшись:

— Да. Теперь всё.

Эпилог

— Ну, тут так ничего, — снисходительно отметила Альта.

Курт и Бруно с усмешкой переглянулись, а Нессель тяжело вздохнула, оглядывая сад при академии святого Макария — ей здесь явно было неуютно.

— Ты же сама понимаешь… — начал Курт тихо, и ведьма отмахнулась, поморщившись:

— Да, да, мы говорили об этом тысячу раз. Не надо. Я знаю. Надеюсь, я привыкну… Ко всему.

— Не понял.

— В лагере я впервые пожалела о том, что сумела избавить человека от страданий, а так не должно быть, я целительница, я не должна о таком жалеть, — чуть слышно выговорила Нессель, и он нахмурился:

— Это ты про зелье для Каспара? Да Бог с тобой, он хотел убить твою дочь. Он малефик, убийца, преступник, вспомни Бамберг. Жалеть о том, что он так легко отделался — нормально.

— Да, — так же негромко согласилась Нессель. — И все же к такому… мне придется привыкать. Но я привыкну. И Альта привыкнет.

— Меня тут долго будут прятать? — спросила та, приподнявшись на цыпочки, чтобы увидеть стену корпуса за деревьями. — Здесь же одни мальчишки, да?

— Здесь — да, — подтвердил Бруно. — Но тебя будут не только прятать, тебя здесь будут учить.

— Чему?

— Всякому. Например, читать. Знаешь, какие здесь книжки есть? — святой отец наигранно закатил глаза с видом ребенка, увидевшего гору сладостей: — У-у, тут такое… По твоей части тоже, ага. Всякие хитрые ведьминские штучки, например, о которых не каждый знает…

— А драться меня научат?

— В этом даже не сомневайся, — хмыкнул Курт и запнулся, увидев, как болезненно поджала губы Нессель; смириться с мыслью о том, что «хитрые ведьминские штучки» и умение вовремя ударить теперь будут основными хранителями безопасности ее дочери, она до сих пор могла с трудом. — Научат, обязательно. Будешь хорошо заниматься — и кого угодно сможешь побить. Например, вот жаль, ты не видела, как я завалил Каспара…

— Да, — удрученно вздохнула Альта. — Это было, наверно, здорово!

— Еще как. А драться меня начинали учить здесь, между прочим.

— Почему «начинали»?

— А вот потому, — с таинственным видом ответил он. — Есть и еще одно место. Но туда попадают только самые прилежные ученики с самыми лучшими рекомендациями от наставников и лучшими знаниями… Ну, об этом тебе отец Бруно расскажет после и подробно; идите пока за ним.

— А ты? — Альта нахмурилась, переведя взгляд с понурой Нессель на Курта, и с подчеркнуто серьезным видом спросила: — Опять «работать»?

— Нет, несколько дней я еще побуду здесь. Просто… — он замялся, снова переглянувшись с Бруно, и осторожно договорил: — Сегодня я, может быть, познакомлю тебя кое с кем.

— С кем?

— Не могу сказать. Сначала сам с ним должен познакомиться.

— Так нечестно, — надулась Альта. — Нельзя так, говорить наполовину.

— Тайна! — через силу улыбнулся Курт. — В нашей службе всегда так. Кругом одни тайны да загадки.

— Ему лишь бы тайн побольше, — засмеялся Бруно, взяв девочку за руку. — Идем. Тут еще много интересного. Заодно покажу, где вы будете жить.

Курт посмотрел вслед удаляющейся троице, чувствуя, как улыбка сползает с губ, а внутри снова просыпается тот неприятный, холодный червячок, который заполз в душу много дней назад на берегу Ройса и с которым он так и не смог понять, что делать…

— Бруно, — окликнул он негромко; тот остановился, обернувшись и посмотрев вопросительно. — На минуту.

Духовник тяжело вздохнул, ухитрившись при этом одновременно улыбнуться Альте и что-то сказать Нессель, и неспешно, неохотно приблизился.

— Давно ты знал? — прямо спросил Курт, и Бруно смятенно отвел глаза.

— Узнал после смерти отца Бенедикта, — тихо ответил он. — Сначала он был духовником Адельхайды, а потом… потом стал я. На первой же исповеди она мне об этом сказала.

— То есть, все эти годы ты мне врал в лицо.

— Нет, — уже тверже возразил бывший напарник, подняв взгляд. — Просто не говорил всего. Так хотела она, и с этим согласился я. Вспомни, как стоял напротив Каспара и Альты со стрелой у ее горла — и скажи, что я не имел права, не имел причин так поступить. Так было лучше и безопасней для всех… Так нам всем казалось. Но эта история показала, что вечно прятаться нельзя. Не от тебя, по крайней мере.

Слушать ответ Курта он не стал; развернувшись, возвратился к Нессель, взял девочку за руку и повел обеих дальше, вскоре скрывшись за деревьями. Курт смотрел им вслед еще с минуту, чувствуя, как холодный червь вгрызается все глубже, собираясь, кажется, угнездиться там надолго…